Новая страница 1

Содержание

Введение........................................................................................................... 3

Глава 1. Теоретическое обоснование проблемы конституционально-типологической недостаточности и психотипологической предиспозиции личности в российской психологии

1.1. Исследование конституционально-типологической аномальной личностной
изменчивости в отечественной и зарубежной психологии………………………..13

1.2. Органическая недостаточность мозга как "почва" аномальной
личностной изменчивости........................................................................ 29

1.3. Взаимовлияние факторов, формирующих конституционально - типологическую
недостаточность высшей нервной деятельности и личности подростка…………39

1.4. Психологические проблемы депривированных подростков……....….58

Глава 2. Материал, методы исследования и психологическая коррекция конституционально - типологической недостаточности у подростков, воспитывающихся без семьи

2.1. Организация и методики исследования................................................. 76

2.2. Конституционально ориентированная психологическая помощь
воспитанникам учреждений интернатного типа........................................... 92

Глава 3. Результаты экспериментально-психологического исследования и психологической коррекции конституционально-типологической недостаточности и/или личности у подростков, воспитывающихся без семьи

3.1. Сравнительный эмпирический и экспериментально-психологический

анализ обследованных подростков............................................................ 121

3.1.1. Анализ анамнестических данных...................................................... 121

3.1.2.Сравнительный многомерный психологический анализ аномальной
личностной и поведенческой изменчивости подростков, воспитывающихся
в детском доме........................................................................................... 123

3.2. Анализ результатов эффективности психологической специализированной
помощи подросткам, воспитывающимся без семьи........................................... 128

Заключение............................................................................................... 138

Литература................................................................................................ 142

Приложение............................................................................................... 161

Введение

Сиротство как фактор внешнего воздействия разрушает эмоциональные связи ребенка с окружающей его социальной средой, с микросоциумом взрослых и сверстников, развивающихся в более благоприятных условиях, и вызывает глубокие вторичные нарушения психофизического и социального развития (Т.А. Басилова, 1998; Л.Н. Галигузова, 1996; Й. Лангмейер, 3. Матейчик, 1984; B.C. Мухина, 1991; Е.А. Стребелева, 1998; И.В. Дубровина, И.М. Лисина, 1982; A.M. Прихожан, Н.Н. Толстых, 1991; А.Г. Рузская, 1990; Л.М. Шипицына, Е.А. Казакова, 2000).

Известно, что личность как интегральная индивидуальность целиком реагирует на социальные воздействия (B.C. Мерлин, 1986; А.А. Деркач и Н.В. Кузьмин, 1993; Б.А. Сосновский, 1996; В.В. Белоус, 1999). Более адекватные или менее адекватные реакции личности на деструктивное воздействие социальных факторов зависят от степени выраженности конституционально-типологической недостаточности ВНД и психотипологической личностной предиспозиции. Взаимодействие внешних и внутренних факторов способствует формированию личностной и поведенческой изменчивости в конституционально-континуальном пространстве от психологической нормы - акцентуации до пограничной аномальной личности и далее до диапазона психопатии (И.В. Боев, 1995; О.А. Ахвердова, 1998; Н.Н. Волоскова, 2001; В.Ф. Гнучев, 2001; В.И. Кривоконь, 2002; Я.В. Луковка, 2002; Э.В. Терещенко, 2002; В.А. Шурупов, 2002).

Возникает необходимость определения выраженности признаков
конституционально-типологической недостаточности ВНД и

психотипологической предиспозиции личности социальных сирот, которые

являются мишенью для принципиально новых конституционально -

ориентированных психокоррекционных подходов к детям и подросткам.

Объективная психологическая регистрация закономерностей формирования конституционально-континуальной изменчивости личности невозможна без многоуровневой диагностики, без междисциплинарных исследований, отвечающих принципам системного подхода в психологии (В.Д.Шадриков, 1982; Б.Ф.Ломов, 1994). Лишь после психодиагностики аномальной личностной изменчивости возможна постановка проблемы об адекватной специализированной психологической помощи детям и подросткам, оставшимся без попечения родителей.

Цель исследования: разработка вариантов психологической диагностики и психокоррекции конституционально-типологической недостаточности ВНД и психотипологической предиспозиции подростков -сирот.

Объект исследования: человек как целостное системное образование в субъектно - объектных отношениях.

Предмет исследования: конституционально - типологическая недостаточность ВНД и психотипологическая предиспозиция у подростков-сирот.

Задачи исследования:

1. Изучить существующую отечественную и зарубежную литературу,
посвященную вопросам психологической диагностики и коррекции детей
и подростков, воспитывающихся без семьи.

2. Разработать и провести дифференцированную экспериментально-
психологическую диагностику подростков в условиях детского дома, выделив
испытуемых с конституционально-типологической недостаточностью ВНД
и психотипологической предиспозицией личности подростка.

3. Определить и разработать адекватные и оптимальные методы

психологической коррекции конституционально - типологической

недостаточности ВНД и психотипологической предиспозиции личности, направленные на восстановление конституциональных психологических механизмов защиты.

4. Объективизировать эффективность разработанных вариантов специализированной психологической помощи подросткам - сиротам с признаками конституционально-типологической недостаточности ВНД и психотипологической предиспозиции личности.

Эмпирическая гипотеза исследования заключается в том, что
одинаковые социальные условия существования субъекта подразумевают
взаимодействие последних с психолого - биологическими основами
человека. Результатом взаимодействия, взаимовлияния внешних факторов с
внутренними является или психологическая гармонизация субъекта,
совершенствование конституционально-психотипологической структуры
личности, или появление признаков аномальной конституциональной
личностной изменчивости. Неблагоприятное влияние социальных факторов
на структуру личности выявляет степень выраженности конституциональной
детерминированности вероятностной психотипологической изменчивости.
Специализированная психологическая помощь должна быть направлена на
восстановление конституционально-психологических механизмов

компенсации и адаптации.

Теоретическая гипотеза исследования основана на эволюционно-конституциональном и континуально-генетическом подходе к психотипологической структуре индивидуальности, предполагая, что конституционально-психотипологические основы индивида детерминируют психологическую, психическую, личностную и поведенческую формы реагирования при взаимодействии с неблагоприятными факторами в виде психической депривации, изменяя или нарушая характер адаптационных и компенсаторных возможностей личности, что предопределяет проблему

оказания психологической помощи.

Методологическую и теоретическую основы исследования составили концепция отечественной психологии о сущности личности и ее психологической структуре, генетической разноплановости личности, преемственности между биологическим и социальным в психическом развитии, психическом «как процессе» (Б.Г. Ананьев, А.В. Брушлинский, Л.С. Выготский, В.П. Зинченко, А.Н. Леонтьев, А.В. Петровский, К.К. Платонов, С.Л. Рубинштейн); идея о системной, межфункциональной организации человеческой психики и сознания (Л.С. Выготский); концепция системного подхода в психологии (Е.А.Климов, Б.Ф.Ломов, В.А. Пономаренко, В.Д. Шадриков); континуально-генетическая концепция (А.В. Брушлинский); учение об акцентуированных личностях и акцентуациях характера (А.Е. Личко, К. Леонгард, Г.К. Ушаков); представление об индивидуальных поведенческих стереотипах, зависящих от врожденных или наследственных конституциональных психических особенностей (Б.С. Братусь, В.В. Белоус, В.Н. Дружинин, Е.А. Климов, В.С. Мерлин, В.И. Слободчиков); концепция пограничной аномальной личности (И.В.Боев, О.А. Ахвердова); концепция аномальной личностной изменчивости органического происхождения (Н.Н. Волоскова; О.А. Минаева); отечественные принципы подхода к проблеме оказания специализированной психологической помощи (И.В. Боев, О.А. Ахвердова, Н.Н. Волоскова, 2002; Н.Н. Ерошенко, 2002; Э.М. Козлова, 2003; Н.А. Куксова, 2003; Л.В. Лысенко, 2003), а также исследования по проблемам детского развития в условиях интернатного учреждения (А. Адлер, Ф.Б. Березин, Дж. Боулби, А.И. Захаров, Й. Лангмейер, З. Матейчик, А. Маслоу, В.С. Мухина, А.А. Рояк, З. Фрейд, А. Фрейд, Э. Фурман и др.).

Материал и методики исследования. В экспериментально-
психологическом исследовании приняло участие 156 подростков (88 юношей
и 68 девушек) в возрасте 14-16 лет. Обследование проводилось на базе
Межвузовской лаборатории экспериментальной психологии
Ставропольского государственного университета, детских домов
Ставропольского края в течение нескольких лет, что позволило
объективизировать эффективность предлагаемых методов

психокоррекции.

Для реализации поставленной цели и задач использованы следующие методы и методики психологического обследования: социограмма, патохарактерологический диагностический опросник (ПДО) А.Е. Личко (1987), клинический опросник для выявления и оценки невротического состояния (В.Д. Менделевич, К.К. Яхин, 1978), методика определения уровня невротизации и психопатизации (Е.Ф. Бажин, 1976; И.Б. Ласко, 1980), личностный опросник Айзенка (1964), шкала тревожности (TeulorJ., 1953).

Используя принципы дифференциальной диагностики в конституциональной психологии, все обследуемые были распределены по месту их расположения в конституционально-континуальном пространстве на диапазон психологической нормы-акцентуации с признаками конституционально-типологической недостаточности ВНД (1 группа - 44 подростка) и диапазон пограничной аномальной личности (ПАЛ) с признаками сочетанной конституционально-типологической недостаточности ВНД и психотипологической предиспозиции личности (2 группа - 77 подростков). Третью группу (контрольную) составили 35 условно здоровых воспитанников детских домов, соответствующих диапазону психологической нормы - акцентуации.

Специализированная психологическая помощь основывалась на концепции

сотрудничества в психологическом консультировании (К. Роджерс), адаптированной к случаям школьной дезадаптации О.Н. Усановой (1995); принципах лечебной педагогики Н.Е. Поляковой (1995); методе реконструктивной психотерапии В.Н. Мясищева (1961) в модификации Н.Н. Ерошенко (2002), Э.М. Козловой (2003) и программу активной и пассивной арттерапии, разработанную Н.Н. Волосковой (2001) для подростков, имеющих аномальную личностную изменчивость органического происхождения, адаптированную к настоящему контингенту испытуемых.

Математическая статистика и графическая обработка результатов исследования проводилась с использованием персонального компьютера Pentium III, программного обеспечения фирм StatSoft (Statistica for Windows, release 5.0) и Microsoft (Windows 98, Microsoft Exel 97).

На защиту выносятся следующие положения:

1. Подростки, подвергающиеся длительному деструктивному воздействию
неблагоприятных социально-стрессовых факторов в виде психической
депривации, обнаруживают особое взаимосочетание конституциональных
психотипологических характеристик, детерминированных конституционально-
типологической недостаточностью ВНД и психотипологической предиспозиции
личности.

2. Сочетанная конституционально-типологическая недостаточность
ВНД и психотипологическая предиспозиция личности у подростков -
сирот    проявляется    признаками    дизонтогенеза    психического   развития,
социальной    дезадаптацией,    искажением    эмоционального    реагирования,
личностными     и     поведенческими      нарушениями,      обусловленными
органической и конституциональной недостаточностью.

3. Подросткам с признаками аномальной личностной и поведенческой
изменчивости, детерминированной конституционально - типологической

недостаточностью ВНД и психотипологической предиспозицией личности,

необходима специализированная психологическая помощь для восстановления конституциональных психологических механизмов компенсации и адаптации.

Научная новизна исследования. Впервые выявлена совокупность качественных и количественных показателей в конституциональном личностном континууме от диапазона психологической нормы - акцентуации до диапазона пограничной аномальной личности, характерных для подростков, проживающих в детских домах. Экспериментально - психологические исследования обнаружили у подростков - сирот, относящихся к диапазону психологической нормы - акцентуации, признаки конституционально - типологической нейроэндокринной недостаточности и ВНД, обуславливающие неустойчивую толерантность к деструктивным факторам социальной среды; для диапазона пограничной аномальной личности характерна сочетанная конституционально - типологическая недостаточность ВНД и психотипологическая предиспозиция с преобладанием эпилептоидной и циклоидной структур личности и формированием патологического девиантного стереотипа поведения. Впервые разработан комплекс методов специализированной психологической помощи, включающий сочетание приемов психотерапии и психокоррекции в виде патогенетической (личностно-реконструктивной) психотерапии, активной и пассивной артерапии, музыкотерапии, которые в особенности адекватны конституционально - типологической эпилептоидной и циклоидной структурам личности и направлены на гармонизацию конституционально-типологической нейроэндокринной недостаточности и ВНД, лежащим в основе патологического девиантного поведения и аномальных личностных переживаний подростков - сирот.

Теоретическая значимость исследования. Доказано, что надежность конституциональных психологических механизмов компенсации и адаптации

детей - сирот зависит от степени выраженности сочетанной

конституционально - типологической недостаточности ВНД и психотипологической предиспозиции личности. На эмпирическом и экспериментально - психологическом уровнях раскрыты интимные психологические механизмы, лежащие в основе психической депривации воспитанников детских домов. Доказано, что восстановление устойчивых конституциональных психологических механизмов защиты зависит от адекватности методов специализированной психологической помощи подросткам, воспитывающимся без семьи.

Практическая значимость исследования. Предложен стандартный набор психологических методов, доступных психологам и другим специалистам, которые позволяют объективизировать аномальную, конституционально обусловленную психотипологическую изменчивость у воспитанников детских домов. Разработанная экспериментально - психологическая диагностическая модель сочетанной конституционально - типологической недостаточности ВНД и психотипологической предиспозиции личности как условия формирования аномальной личностной и поведенческой изменчивости у подростков, воспитывающихся без семьи, может быть использована в практической работе психологов, клинических психологов и других специалистов детских домов и учреждений интернатного типа, при составлении индивидуального психологического профиля воспитанника. Разработана комплексная специализированная психологическая помощь, направленная на восстановление психологических механизмов компенсации и адаптации, что способствует нивелировке аномальных личностных и поведенческих расстройств в структуре патологического девиантного поведения, а также невротических нарушений у подростков-сирот.

Достоверность и обоснованность полученных результатов обеспечивалась исходными теоретико - методологическими

положениями, лежащими в основе экспериментально - психологического

и психокоррекционного исследования, использованием стандартного комплекса апробированных психологических методов, адекватных предмету и задачам исследования, репрезентативностью выборки; значимостью полученных результатов при использовании специализированной психологической помощи подросткам, а также экспериментальных данных, основанных на качественном и количественном анализе с применением современных методов обработки данных.

Апробация и внедрение результатов исследования. Материалы диссертации представлялись на 8-й Всероссийской научно - практической конференции «Образование в России: медико - психологические аспекты» (Калуга, 2002); 48 научно - методической конференции «Университетская наука - региону» (Ставрополь, 2003); 2-ой Всероссийской научно -практической конференции «Медико - биологические и психолого -педагогические аспекты адаптации и социализации человека» (Волгоград, 2003); международной научно - практической конференции «Теоретические и прикладные проблемы психологии» (Пенза, 2003); международной научно-практической конференции «Проблемы детской антропологии» (Ставрополь, 2003); Интернет - конференции «Пути становления субъекта в информационном обществе» (Ставрополь, 2004); международной научно - практической конференции «Психологическое обеспечение профилактики социального сиротства и отклоняющегося поведения детей и юношества» (Москва, 2004); международной научно-практической конференции «Нравственность и религия» (Пенза, 2004), а также результаты исследования докладывались и обсуждались на заседаниях кафедры психологии Ставропольского государственного университета.

Публикации результатов исследования: по теме диссертации

Глава 1. Теоретическое обоснование проблемы конститционально-типологической недостаточности и психотипологической предиспозиции личности в российской психологии

1.1. Исследование конституционально-типологической аномальной личностной изменчивости в отечественной и зарубежной психологии

Актуальной проблемой современной психологии и смежных с ней дисциплин является изучение конституционально - типологических психологических, личностных, характерологических особенностей человека, относящегося к диапазону нормы, и его дифференциальных отличий от конституционально - типологической аномальной изменчивости (Б.М. Теплов, 1961; Б.Г. Ананьев, 1967; В.М. Русалов, 1979; Б.Ф. Ломов, 1984). В связи с этим развитие диапазона изменчивости конституциональных психотипологических основ личности, ее различий и общностей вызывает бурную полемику в современной психологической науке.

Психологическая и психиатрическая практика, наблюдения ведущих ученых, серия научных исследований подтвердили, что существуют «переходы» от конституциональных проявлений в рамках нормы к вариационной личностно - типологической изменчивости в рамках патологической конституции (П.Б. Ганнушкин, 1998; О.В. Кербиков, 1971; Г.К. Ушаков, 1987; Э. Кречмер, 1953).

Современные научные представления о деалектике постоянства (стабильности, устойчивости, неизменности) и изменчивости (подвижности, текучести) личности и ее свойств подвергались существенному изменению, подтвредив предположения о вероятности конституциональной изменчивости не только личности, но и высшей нервной деятельности как со стороны отечественных (Б.М. Теплов, 1961; В.Д. Небылицын, 1976 и др.), так и зарубежных исследователей конца XIX, начала XX века (К. Шайн,

Д. Пархэм, 1976; И.С. Кон, 1989 и др.).

Структура личности включает структуру индивида в виде наиболее общих и актуальных для жизнедеятельности, поведения комплексов органических свойств. Комплекс коррелируемых свойств индивида (возрастно-половых, нейродинамических, конституционально - биохимических) входит в структуру личности, объединяясь с ней, составляя основу ее способностей. Следовательно, свойства индивида и свойства личности объединяются и формируют индивидуально - типологический психотип.

Для обозначения совокупности устойчивых, врожденных или приобретенных признаков используют понятие конституции (Б.Д. Никитюк, 1998). Конституция - это совокупность всех морфологических, физиологических и психических особенностей организма, обусловленных в своем развитии действием общих генетических факторов. В связи с этим генотип - это сумма полученного зиготой наследственного материала предков. В зависимости от внешних условий, воздействующих на генотип, он может проявляться различными фенотипами. Пределы фенотипической изменчивости организма называют «нормой реакции». При этом любой признак является результатом взаимодействия наследственности и среды одни с более широкой нормой реакции, другии - с более узкой (Б.Д. Никитюк, Н.А. Корнетов, 1998). Таким образом, общая конституция представляет собой весь динамический генотип в действии, а в основе частных конституций лежат наборы определенных генов.

В.М. Русалов (1979) указывал на два класса частных конституций человека - морфологические и функциональные. Нейродинамическая конституция представляет собой связующее звено между биологическими подсистемами и психодинамическими свойствами личности. Исследования И.П. Павлова, А.Г. Иванова-Смоленского, Б.М. Теплова, В.Д. Небылицына. В.Н. Русалова, В.С. Мерлина позволили обосновать то, что именно

нейрофизиологические свойства играют решающую роль в определении

психодинамических свойств человека (темперамент, общие способности, сензитивность).

Следовательно, личность и ее конституция органически взаимосвязаны друг с другом, дополняют друг друга духовными и телесными особенностями. Вместе с тем от того, как будет происходить взаимодействие между конституционально - биологическими основами личности и внешней средой обитания, зависит вероятностная «конституционально типологическая изменчивость» - или позитивный дрейф в сторону диапазона нормы или негативный дрейф в сторону диапазона патологической конституции.

Роль внешних воздействий в реализации наследственных признаков в процессе онтогенеза изучалась П.Г. Светловым (цит. по Г.Е. Сухаревой, 1974). Отмечается, что онтогенез представляет собой в основном осуществление наследственных потенций, но было бы совершенно неправильным считать его автономным и спонтанным процессом. Генотип, по мнению П.Г. Светлова, не автономный «пульт управления» актами дифференциации клетки. Наследственный аппарат не только играет роль источника информации, но и сам является преемником сигналов извне, прежде всего из цитоплазмы.

Концепция Л.С. Рубинштейна о психическом как «живом процессе» или «психического как процесса», получившая развитие в трудах А.В. Брушлинского (1994), является методологической основой понимания и исследования преемственности и непрерывности (континуальности) психики в целом и любого ее традиционно выделяемого компонента. Психическое как процесс, становление которого происходит на протяжении всей жизни индивида, представляет собой важнейшую психологическую реальность, из которой формируются все психические явления (чувства, мотивы, установки),

функции, состояния, личностные, психические свойства (характер и

способности), превращающиеся в последующем в продукты этого процесса (личностно - характерологическую и поведенческую структуры), которые включаются в дальнейшее формирование и развитие как его существенное внутреннее условие.

Поэтому конституционально - биологические основы личности следует считать тем внутренним фактором, тем внутренним условием, без которого невозможно формирование психического как «живого процесса».

Проблему континуума личностной изменчивости вслед за утонченными клиницистами и учеными Г.К. Ушаковым и А.Е. Личко в 1988 году продолжил профессиональный психолог Б.С. Братусь. Автор рассмотрел вопрос о дифференциации психологической нормы и патологии как проблему аномалии развития личности в философско-мировоззренческом, общепсихологическом и конкретно - прикладном аспектах, справедливо возведя аномалию личности до уровня важнейшей в клинической психологии проблемы, исследуя внутренние механизмы, благодаря которым возможны девиации за пределы диапазона нормы. Было убедительно показано, что при формировании аномалий личности (на примере больных эпилепсией, алкоголизмом) действуют в основном единые психологические механизмы, общие для протекания и нормальной и патологической психической жизни.

Это положение необычайно важно для понимания принципов функционирования единой психики. В процессе психического развития и функционирования как в диапазоне психологической нормы, так и за ее границами, патология формируется не из-за того, что параллельно сосуществуют "нормальные" и "аномальные" механизмы, а из-за того, что "общие психологические механизмы начинают извращаться, функционируя в особых, экстремальных, пагубных для них условиях". Автор справедливо

утверждает, что проблема аномалий личности до сих пор не введена в общий

психологический контекст, что не соответствует логике развития современной психологии и клинической психологии в частности. Им была сформулирована принципиальная гипотеза об уровнях и параметрах психического здоровья, о том, что "психическое здоровье, будучи многоуровневым, может страдать на одних уровнях, при относительной сохранности других".

Природная конституциональная изменчивость в рамках психологической и психической нормы с выделением крайних вариантов нормы - акцентуаций характера впервые была продемонстрирована А.Е. Личко (1983).

Согласно определению акцентуаций характера как крайних вариантов нормы, а не зачатках патологии А.Е. Личко, представителей и последователей его школы (Ю.В. Попов, Ар.А. Александров, Э.Г. Эйдемиллер, Н.Я. Иванов, С.Д. Озерецковский и др.) крайность характерологической нормы "сказывается в усилении, акцентуации отдельных черт". Большинство исследователей считают, что акцентуированные черты характера "могут проявляться не везде и не всегда". Такие черты достаточно сложно обнаружить в обычной жизни, поскольку они могут "обнаруживаться только в определенных условиях". Если психическая травма, не зависимо от ее содержания и степени тяжести, адресуется к "месту наименьшего сопротивления" в характере конкретного психотипа, если эта травма предъявляет повышенные, специфические требования к "месту наименьшего сопротивления", то мы можем наблюдать неадекватную личностную реакцию и нарушение социальной адаптации. В случае, если психическая травма, даже тяжелая, не адресована к "месту наименьшего сопротивления" в структуре психотипа и не предъявляет повышенных требований к нему, то реакции личности будут адекватными с признаками удовлетворительной социальной адаптации.

Близких взглядов придерживался М.О. Гуревич (1924), который писал о "психогенных изменениях характера": "Чрезмерное накопление вредных психогенных факторов может, по-видимому, расшатать и нормальную психику, особенно, если эти факторы ударяют по чувствительному месту в психике, имеют особое значение в жизни данной личности".

А.Е. Личко подчеркивает, что особенности характера у акцентуантов "либо вообще не препятствуют удовлетворительной социальной адаптации, либо ее нарушения бывают преходящими". С другой стороны, определить отклонения характера при психопатиях и акцентуациях возможно лишь косвенно по независящим от этих отклонений показателям. С точки зрения А.Е. Личко и Ар.А. Александрова, такими показателями могут служить :

1) тяжесть, продолжительность и частота декомпенсаций, фаз,
психогенных реакций и, что особенно важно, соответствие их силе и
характеру вызвавших факторов;

2) степень тяжести крайних форм нарушения поведения;

3) оцениваемая "в длиннике" степень социальной (трудовой, семейной)
дезадаптации;

4) степень правильности самооценки особенностей своего характера,
критичности к своему поведению.

"Лишь совокупная оценка по всем критериям" может являться основой разграничений психопатий и акцентуаций, а значение каждого из критериев будет различным в зависимости от типа психопатии и акцентуации.

Многочисленные исследователи подчеркивали, что акцентуация характера не является психиатрическим диагнозом, а указывает на преморбидный фон, на основе которого развиваются патологические нарушения поведения, реактивные состояния, неврозы, острые аффективные реакции, позволяющие сформулировать психиатрический диагноз. Однако,

как подчеркивает А.Е. Личко (1977), "в подавляющем большинстве случаев акцентуаций дело до этого не доходит". И это связано со следующим.

Были выделены две степени акцентуаций, явная, характеризующаяся наличием выраженных черт определенного характера, что не препятствует удовлетворительной адаптации и не мешает занимать положение, соответствующее способностям и возможностям подростка. Преходящая социальная дезадаптация и патологические нарушения поведения формируются лишь в случае актульных психотравм, содержание которых конгруэнтно психотипу подростка. Представители подростковой среды с явно выраженными акцентуированными чертами достаточно легко выделяются среди сверстников при непродолжительном наблюдении. Вероятнее всего, местом расположения представителей явных акцентуаций в конституциональном личностном континууме является граница со следующим диапазоном аномальной личностной изменчивости, в котором и обнаруживаются вполне определенные признаки аномального поведения и аномальных личностных реакций. Таким диапазоном в конституционально -типологическом личностном континууме должен быть вероятностный диапазон аномальной личностной изменчивости.

Скрытая акцентуация определяется лишь в условиях ситуаций и психотравм, предъявляющих повышенные требования к месту наименьшего сопротивления конкретного психотипа. Иные психотравмы могут не выявить особенности характера. В тривиальных условиях черты определенного типа характера проявляются слабо или не проявляются вообще. Наблюдение за подростком, знакомство с его биографией также не приносит желаемых результатов о типе характера. Можно предположить, что представители скрытой акцентуации располагаются в пространстве психологической и психической нормы ближе к средней полосе нормы.

Следовательно, клинические наблюдения А.Е. Личко позволили выделить две степени акцентуаций, которые отчетливо свидетельствуют о вероятностной личностно - типологической конституциональной изменчивости. Скрытая акцентуация - это крайний вариант нормы, в то время как явная акцентуация располагается за пределами нормы, поскольку именно представители явно выраженных акцентуантов склонны к демонстрации аномального личностно - характерологического реагирования (см. схема № 3).

С точки зрения Г.К. Ушакова (1978), именно аномальные реакции представляют собой "ранний элемент начинающейся аномалии индивидуальности". При этом качество индивидуальной реакции зависит от генотипа и фенотипа. Количественная и качественная палитра реагирования всегда адекватна раздражителю. И лишь в переходных состояниях от здоровья к болезни мы наблюдаем изменения количественного и качественного диапазона реакций в ответ на действия внешних раздражителей в виде неадекватности реакций, силе и содержанию внешних факторов (психотравмы, стрессовые ситуации).

О "переходных степенях между психопатией и нормальным состоянием" упоминал В.М. Бехтерев (1886), подчеркивая, что "психопатическое состояние может быть выражено в столь слабой степени, что при обычных условиях оно не проявляется". Следовательно, В.М. Бехтерев допускал наличие качественно иного личностно - характерологического состояния, которое нельзя было отнести ни к диапазону нормы, ни к диапазону психопатий.

Отечественные психологи О.А. Ахвердова (1998) и И.В. Боев (1999) в своих исследованиях доказали, что вероятностный диапазон аномальной личностной изменчивости и представляет собой промежуток в конституционально-континуальном пространстве между акцентуациями и психопатиями.

Предположение этих авторов подтверждается описаниями П.Б. Ганнушкина (1933) латентных психопатов и Г.К. Ушакова (1973) крайних вариантов нормального характера, О.В. Кербикова (1971) - краевых психопатий.

Таким образом, в научной литературе отчетливо прослеживаются вопросы дифференциальной диагностики патологических и непатологических девиаций личности, стремление четкого отграничения понятий психопатий от акцентуаций. При этом учитывается то, что в случае непатологических девиаций при адекватной психологической и психотерапевтической помощи чаще наблюдается возврат к поведенческой норме, подчеркивающий тем самым возможность компенсаций патогенных микросоциальных условий в развитии девиации у личности, относящейся к психологической и психической норме. Если же наблюдаются патологические личностные девиации, то чаще можно отметить формирование развития личности как краевой формы психопатии (О.В. Кербиков, 1971).

В рамках концепции "предболезни" ряд авторов рассматривают стадию дисфункций, как дезадаптацию, как одно из промежуточных состояний здоровья человека также как и личности в континууме от нормы до патологии (Р.М. Баевский, 1979; Н.К. Смирнов, 1981; С.Б. Семичев, 1981). При этом "предболезненные состояния сохраняют статус здоровья, несмотря на то, что отягощены патосом" (С.Б. Семичев, 1981, с. 200). Такие состояния характеризуются повышенной готовностью организма к возникновению того или иного заболевания, формирующегося под влиянием различных неблагоприятных факторов как экзогенного, так и эндогенного ряда (В.В. Ковалев, 1985).

Необходимо отметить, что переходные формы между здоровьем и болезнью выделяют большинство авторов: непатологические невротические проявления (Ю.А. Александровский, 1976), субклинические формы

реагирования (М.П. Будовский, 1977), синдром психоэмоционального

напряжения (Ц.П. Короленко, 1978), пронозологические патологические реакции (В.Д. Жирнов, 1978), нервно-психическая неустойчивость (Л.И. Спивак, В.И. Барабаш, Д.М. Малинский, 1979), аномальные личностные реакции (Г.В. Рыжиков, 1980), донозологические расстройства (С.В. Запускалов, В.Г. Морогин, 1983), препатологические психические состояния (С.И. Табачников, С.А. Пуцай, С.И. Найденко, 1988), донозологические состояния (Е.Н. Кутепов, 1993) и др. [цит. по И.А. Горьковой, 1998].

При обозначении этих расстройств, примыкающих, с одной стороны, к состоянию полного здоровья, а с другой - к психическим заболеваниям непсихотического уровня (И.А. Горьковая, 1998, с.30), как верно замечается О.В. Острецовым (1995) чаще других используются термины: а) подчеркивающие, что они не укладываются в существующую нозологическую классификацию психических заболеваний; б) указывающие на сходство с определенной нозологической формой и в ряде случаев подразумевающие исход в нее; в) выделяющие в названии возможный механизм возникновения этих расстройств; г) указывающие на нарушения адаптации в психической сфере человека.

Динамический принцип изучения психопатий, впервые сформулированный П.Б. Ганнушкиным (1933), был творчески развит применительно к этапу становления психопатий отечественными психиатрами. В этом случае следует, прежде всего, следует отметить работу Е.К. Краснушкина (1960), который разработал вопросы ситуационного возникновения психопатических свойств личности. Особое значение имеют исследования Г.Е. Сухаревой (1959), посвященные эволютивной (возрастной) динамике конституциональных и так называемых органических [по М.О. Гуревичу, 1949] психопатий, а также названные работы О.В. Кербикова (1960 -1964) и его сотрудников по вопросам

динамики краевых психопатий.

Поскольку формирование личности начинается в детском возрасте, становление ее более или менее устойчивой патологии, каковую представляет психопатия, не может быть понято без изучения динамики формирования аномальной структуры личности на разных этапах детского и юношеского возраста. Как справедливо указывает Г.Е. Сухарева (1959), "психопатия у взрослого никогда не возникает вдруг, как нечто готовое" (Т.2,с.197).

Понятие психопатий в этиологическом и патогенетическом планах большинству исследователей представляется неоднородным и многомерным. С одной стороны, аргументация наследственно-конституционального происхождения психопатий (конституциональные психопатии), с другой стороны, не менее аргументированные положения, подтверждающие возможность формирования приобретенных, органически (органические психопатии) или психогенно обусловленных психопатий (психогенные патологические формирования личности). Однако по мере накопления фактических данных группа конституциональных психопатий все более сужается, уступая место приобретенным личностно-характерологическим аномалиям.

Ряд отечественных авторов утверждают: в зависимости от того, каков удельный вес конституциональной обусловленности личностно-типологических проявлений, и зависит, будем мы иметь дело с конституциональной психопатией, с развитием личности (приобретенная психопатия) или с акцентуацией характера (Г.Е. Сухаревой, 1959, Н.И. Фелинской, 1971; Б.В. Шостаковича, 1982). По мнению этих авторов, микросоциальные факторы могут реализоваться лишь в случае совмещения их с биологически неполноценной почвой.

Посвящая свои рассуждения теме дифференциации болезни и здоровья,

нормы и патологии, П.Б. Ганнушкин (1998, с. 235) прямо указывал на направление

перспективных исследований - это прежде всего "та промежуточная полоса», которая отделяет душевное здоровье от душевной болезни и, которая в то же время и соединяет друг с другом эти две формы человеческого существования, оказывается необычайно широкой, а две границы, которые отделяют ее -одна от здоровья, другая от болезни - оказываются крайне неустойчивыми и крайне неопределенными".

Конституционально-генетическая концепция А.В. Брушлинского (1977 -1996), являющаяся продолжением и развитием понимания психического как процесса, позволила И.В. Боеву и О.А. Ахвердовой (1998) сформулировать представление о личностно - характерологическом континууме подростков, подчеркивающем идею непрерывности и преемственности, формирования и развития психического облика личности. Это представление заполняет известный разрыв, промежуток качественных градаций личностной изменчивости между всегда условной относительной психической нормой и психопатиями как узаконенной (статистически, вероятностно), патологической конституцией личности (П.Б. Ганнушкин, 1933; О.В. Кербиков, 1961; Г.К. Ушаков, 1987; А.Е. Личко, 1985).

О. А. Ахвердова (1998) доказала, что существует континуум аномальной личностной изменчивостив подростковом возрасте. И.В. Боев, (1990 - 1999) сформулировал концепцию пограничной аномальной личности (ПАЛ), выделив статистически вероятностный диапазон, располагающийся между психологической нормой - акцентуированными личностями (диапазон крайних вариантов психологической нормы), и различной степенью выраженности патологическими психическими конституциями (диапазон психопатий). С точки зрения авторов, диапазон пограничной аномальной личности является связующим промежуточным континуальным звеном между психологической, психической нормой и патологической личностной

конституцией (психопатией). Вероятностный диапазон аномальной

личностной изменчивости наиболее полно представлен характеристиками пограничной аномальной личности.

С точки зрения И.В. Боева (1999), акцентуанты обладают достаточными адаптационными, компенсаторными, резервными возможностями, поэтому функционирование индивидуального барьера адаптации в рамках психической и психологической нормы достаточно надежно и прочно. Природа позаботилась об акцентуантах, наградив их различными способностями, которые расширяют и укрепляют индивидуальный барьер психической и психологической адаптации. Кроме того, акцентуанты обладают достаточной толерантностью к внешним средовым факторам - экологическим, социальным, стрессовым. Требуются достаточно интенсивные патогенные усилия, чтобы добиться прорыва индивидуального барьера психической и психологической адаптации. У акцентуантов, особенно у скрытых, по мнению И.В. Боева, достаточно гармоничные взаимоотношения внутри многоуровневой системы модели человека, что позволяет им сохранять более или менее постоянный общий и локальный гомеостаз биохимической, нейрохимической, нейроэндокринной, иммунологической, психофизиологической, психологической и других систем. Именно благодаря относительной гармоничности, акцентуанты, как вариант психологической нормы отличаются надежной и стабильной социально-психологической адаптацией, а широкий диапазон "нормы-реакции" обеспечивает необходимый уровень компенсаторных возможностей, когда резервные затраты оптимальны и соответствуют силе и индивидуальной значимости внешних патогенных факторов.

Если же наблюдается негативный дрейф личностно-типологической конституциональной изменчивости за пределы границ нормы, то в соответствии с концепцией И.В. Боева, мы вправе предположить, что именно

следующий континуальный диапазон отражает природное неблагополучие и

увеличивает риск дезадаптивного патологического поведенческого и личностного реагирования, соответствующий проявлениям пограничной аномальной личности. Во многих случаях можно наблюдать формирование пограничной аномальной личности как проявление общего или локального дизэмбриогенеза, когда изначально общий и локальный гомеостазы различных систем далеки от совершенства и неспособны выполнять функции адаптации внутренней среды организма с внешней средой обитания. В этих случаях наблюдается конституционально детерминированное более полноценное или менее полноценное, более синхронное или менее синхронное созревание отдельных систем друг относительно друга (психофизиологической, нейроэндокринной, нейрохимической, биохимической, интеллектуально мнестической, эмоциональной, волевой и т.д.), приводящие к личностно-типологической и конституционально-типологической изменчивости за пределами границ статистической и вероятностной нормы.

В конституционально - континуальном пространстве аномальная личностная изменчивость у обследуемых регистрируется, объективизируется психологическими, психофизиологическими, антропометрическими и клиническими методами. Психическое здоровье и психологическая гармоничность в рамках нормы обеспечивается и поддерживается адекватной взаимосвязью и взаимодействием личности, конституции и внешней среды (духовной, социальной, экологической). На уровне пограничной аномальной личности эта взаимосвязь проявляется в виде морфогенофенотипической дисгармонической изменчивости от слабовыраженных девиаций до грубых аномалий, как в поведенческих стереотипах, так и во всем психическом, личностном функционировании, придавая неповторимое своеобразие, присущее конкретному личностному психотипу, или же сглаживая, обедняя личностный рельеф (О.А. Ахвердова, 1998).

Концепция аномальной личностной изменчивости органического происхождения Н.Н. Волосковой (2001) позволила сформулировать, что конституционально-типологическая недостаточность высшей нервной деятельности и/или личности способствует формированию совокупности психотипологических признаков, свойственных диапазону пограничной аномальной личности органического происхождения в структуре конституционально-типологического континуума. Согласно результатам исследования Н.Н. Волосковой представители ПАЛ, имеющие совокупность признаков конституционально-типологической недостаточности высшей нервной деятельности и личности, оцениваются как представители ПАЛ органического происхождения. В этом случае ПАЛ олицетворяют собой «патологически измененную почву», являющуюся основой формирующейся экзогенно-органической недостаточности мозга под воздействием неблагоприятных внешних факторов среды обитания. Актуализация патобиологических механизмов, лежащих в основе ПАЛ экзогенно-органического происхождения, приводит к появлению пограничных нервно -психических, психосоматических, личностных и поведенческих расстройств, обусловливающих экзогенез непсихотических расстройств детского и подросткового возраста.

Умеренно выраженная конституционально-типологическая

недостаточность высшей нервной деятельности и/или личности, взаимодействуя с другими неблагоприятными внешними факторами, способствует негативному дрейфу психотипологических особенностей в сторону границ диапазона ПАЛ; достаточно выраженная конституционально

типологическая недостаточность приближает проявления психотипологической изменчивости к границам диапазона психопатии в конституционально - континуальном пространстве.

1.2. Органическая недостаточность мозга как «почва» аномальной личностной изменчивости

Начало изучения проблемы органической недостаточности уходит в прошлое столетие в область исследования морфофизиологии центральной нервной системы и связано с именем немецкого физиолога Гольца (1876 -1881), который провел ряд опытов с эктирпацией отдельных участков коры больших полушарий у собак. Ученый наблюдал животных в резидуальном периоде, отмечая у них некоторую неловкость движений, недостаточную «сообразительность» животного, которую трактовал как «общее снижение интеллекта». Гольц оценил эти нарушения поведения в качестве реакции мозга как целого и пришел к выводу о том, что любая часть мозга имеет отношение к образованию воли, ощущений, представлений и мышления и степень их функциональной утраты стоит в прямой зависимости только от величины поражения. Результаты этих исследований были представлены А.Р. Лурия в 1962 году (с. 14).

Изучение резидуально - органических расстройств продолжили французские невропатологи (Brissaud, Sougues) и австрийский невропатолог и психиатр (S. Freud), описав «детские энцефалопатии» и «детский церебральный паралич» (цит. по Ковалеву В.В., 1995).

По определению В.В. Ковалева (1995, с 205), резидуально-органическими расстройствами называют группу разнообразных нервно-психических нарушений у детей и подростков, обусловленных относительно стойкими последствиями органических поражений мозга. Вместе с тем, последствия перенесенных инфекций, травм, интоксикаций, с возрастом, формируют такие внутренние биологические условия, которые в ряде случаев обусловливают резидульно - органическую церебральную недостаточность, т.е. органическую измененную реактивность мозга

[В.В. Ковалев, 1979, с.20].

Резидуально - органические расстройства, обусловленные внутриутробными, перинатальными и ранними постнатальными поражениями мозга, поражают незрелый, развивающийся мозг, когда формируются основные психические функции, создается основа личностного и поведенческого реагирования. Внутриутробными считаются поражения, возникшие до момента рождения ребенка. Перинатальными называют поражения, возникшие до 10 дня после рождения [Gollnitz G., 1968]. Верхняя возрастная граница ранних постнатальных поражений расценивается по-разному. Если R. Lempp (1980) ограничивает ее концом 1-ого года жизни ребенка, то ряд других авторов [Gollnitz G., 1968; Muller - Kuppers M., 1969 и др.] считают возможным относить к ранним органическим поражениям мозга все те поражения его, которые возникают до завершения основного биологического созревания структур и механизмов головного мозга, т.е. до 7 - летнего возраста. Только к этому возрасту заканчивается дифференциация слоев коры больших полушарий мозга (И.Н. Филимонов, 1929), завершается созревание моторных и речевых функций мозга и достигает уровня "школьной зрелости" собственно психическое развитие ребенка.

Основными клиническими тенденциями резидуальных нервно -психических расстройств следует считать обратное развитие (регредиентность) и компенсация, что зависит от тяжести резидуального поражения мозга и выраженности вызванного им недоразвития, асинхронного развития тех или иных церебральных систем. Поэтому резидуально - органические расстройства принято рассматривать как патологические состояния, а не как патологические процессы.

Резидуально - органические расстройства могут возникать как до завершения формирования основных структур и физиологических механизмов мозга (это явления дизонтогенеза или задержки темпа их

развития), так и после завершения этого процесса (явления повреждения,

распада), что клинически выражается разными формами энцефалопатического или психоорганического синдрома. Вариантом резидуально - органических расстройств, обусловленных последствиями раннего органического поражения головного мозга, является так называемый синдром "минимального мозгового повреждения" (minimal brain-damage syndrome) или "минимальной мозговой дисфункции" [Huessy H.R., Wright A.L., 1970; SchachterM., 1975].

В связи с большими различиями в подходах к диагностике резидуально органических нервно - психических расстройств, данные о распространенности их в детском и подростковом возрасте колеблются в значительных пределах. По данным отечественной науки наибольшая выявляемость резидуально - органической недостаточности отмечается в пубертатном возрасте, недостаточное выявление - у детей раннего возраста, а также некоторое преобладание этих расстройств у мальчиков.

Так, согласно данным отечественных авторов С.Б. Аксентьева и М.Н. Барбараш и соавт. (1965), В.А. Колеговой, Ф.П. Янович (1963), Э.Я. Хмельницкой (1960) дети моложе 14 лет с резидуально - органическими психическими расстройствами составляют 21,9 % от общего числа детей с психическими нарушениями, находящимися под наблюдениями психиатров.

Многие авторы указывают на высокую частоту нервно - психических расстройств в периоде отдаленных последствий черепно - мозговой травмы от 65 % до 90 % и выше (Ю.Я. Бунтов, Л.Н. Губарь, В.И. Колкутин, 1971; А.Т. Тищенко, 1974; Д.Е. Мелехов, 1976). Важно отметить, что при различных подходах все исследователи наиболее часто фиксируют психопатологические расстройства в виде: астено - невротической симптоматики, психопатоподобных и эмоциональных расстройств, интеллектуально - мнестических нарушений, а также поздних

травматических психозов. Отдельные авторы астено - невротические

нарушения выявляют у 30 - 65% обследуемых, эмоциональные и психопатоподобные у 10 - 25%, интеллектуально-мнестическое снижение 7 -15% обследуемых (П.К. Мельников, 1966; Ю.Я. Бунтов, Л.Н. Губарь, В.И. Колкутин, 1971; А.Г. Тищенко, 1974; В.М. Шумаков, В.Я. Гиндикин, Д.К. Ряшитов, 1981; И.В. Губанова, 1998 и др.). При этом нередко точная клиническая систематика психопатологических проявлений в резидуальном периоде в значительной степени затруднена в связи с патоморфозом симптомов и стертостью их проявлений (Т.Н. Гордова, 1973).

По данным ряда исследований (Гурьевой В.А., Семке В.Я., Гиндикина В.Я. и Морозовой Н.Б., 1983, 1990; Дмитриевой Т.Н. 1995) среди нервно - психических расстройств резидуально - органического происхождения преобладают не резко выраженные (легкие) и относительно обратимые нарушения пограничного характера, прежде всего церебрастенические, неврозоподобные и психопатоподобные состояния. На сочетанные пограничные нервно - психические нарушения, как ведущие психопатологические расстройства, обусловленные резидуально - органической недостаточностью указывают Н.Е. Буторина, Т.И. Колесниченко (1996).

Р.Г. Голодец с соавт. (1982) анализирует особенности невротических расстройств, развивающихся на резидуально - органической основе, отмечая сложность формирующейся психопатологической синдромальной структуры. Г.П. Колупаев и Н.Д. Лакосина (1982) также освещают «органические» закономерности формирования психогенных нарушений на экзогенно-органической "почве". М.И. Рыбалко (1995) на основании исследования подростков с девиантным поведением сделал вывод, что "каждый из них страдал резидуально - органическим поражением головного мозга и патохарактерологическими расстройствами". Н.Е. Буторина и Т.Н. Колесниченко

(1996) приводят данные о сочетании пограничных психических расстройств

резидуально - органического генеза с нарушениями личности психогенного характера. Н.Я. Дворкина (1975) и Р.Г. Голодец, Я.К. Авербах (1979) выделяют органический процесс как основу для развития психических расстройств.

Фактором высокого риска возникновения всевозможных отклонений в развитии ребенка является, по мнению ряда авторов, церебрально -органическая недостаточность, формирующаяся в результате негативных биологических воздействий на головной мозг ребенка, особенно на ранних этапах онтогенеза (во внутриутробном периоде (интоксикации, инфекции, гипоксия и др.), родовые травмы черепа и асфиксия новорожденного, иммунологическая несовместимость матери и плода, сопровождающаяся иммунологическим конфликтом, недоношенности, а также постнатальные мозговые инфекции, травмы и интоксикации (Г.Б. Абрамович, 1965; H. Stette, 1966; Г.Е. Сухарева, 1974; G. Gollnitz, 1968; R. Lempp, 1974 и др.). Нередко перечисленные факторы сочетаются у одного и того же ребенка и выявить определенный этиологический фактор не удается, что приводит к необходимости выделения полифакторной этиологии пограничных нервно-психических расстройств у детей и подростков.

У детей раннего возраста специалистам достаточно сложно выявить и установить истинные причинно - следственные отношения, приводящие к формированию этиопатогенетических резидуально - органических механизмов, являющихся, в свою очередь, основой личностной и поведенческой декомпенсации, служащих основой манифестирования пограничных нервно-психических расстройств экзогенно - органического происхождения в пубертатном возрасте, в период подростковых кризов.

В патогенезе резидуально - органических расстройств выделяют общие клинические закономерности:

1 - полное завершение первичного болезненного процесса, т.е. смена
процессуального периода резидуальным (Г.Б. Абрамович, 1965) или переход
патологического процесса в более или менее стабильное патологическое
состояние;

2     - ведущая роль "фактора времени" [по M. Tramer, 1964, цит. по
В.В.   Ковалеву,   1995]   - поражение развивающегося головного мозга для
возникновения тех или иных клинических особенностей проявления резидуальной
патологии,   а также отчасти для "выбора" преимущественной локализации
повреждения (Г.Е. Сухарева, И.А. Юркова, 1963; Г.Б. Абрамович, 1965; И.С. Тец,
1965; H. Stutte, 1966 и др.). Так, поражение мозга в первые годы жизни, когда
происходит   особенно   интенсивно   развитие   и   созревание   структур   и
механизмов наиболее молодых областей мозговой коры - лобной и теменной
(Е.П. Кононова, 1957; Г.Е. Сухарева, 1965), сопровождаются не столько
общим    недоразвитием    психических    и    моторных    функций,    сколько
выпадением и нарушениями развития отдельных сложных систем, связанных
с   указанными   областями   коры,   которые   клинически выражаются   в
расстройствах     некоторых     высших     свойств     личности,     нарушениях
целенаправленности   психических   процессов,   расстройстве   побуждений,
нарушениях развития речи, пространственного гнозиса и т. д.

Поражения головного мозга в младшем школьном и препубертатном возрасте, когда структурирование мозга и созревание большинства его функциональных систем закончены, исключая созревания ядер гипоталамуса (М.Б. Цукер, 1961; Н.И. Гращенков, 1964), чаще всего имеют следствием нарушения функционального взаимодействия передних отделов мозгового ствола с большими полушариями, а также расстройства вегетативных процессов, инстинктов и влечений, выражением чего являются церебрастенические, неврозоподобные и психопатоподобные состояния

(В.В. Ковалев, 1995). Таким образом, следует согласиться с Б.Н. Пивень (1998) о том, что этиопатогенетическая цепочка причинно-следственных взаимоотношений может быть представлена в виде: экзогенная вредность -органическое поражение головного мозга - психические нарушения.

Наиболее общим нейрофизиологическим механизмом ранних резидуально - органических церебральных поражений, в частности, обозначаемых в англо - американской литературе терминами "минимальное мозговое повреждение" и "минимальная мозговая дисфункция", предполагается обусловленные легкими структурными повреждениями нарушения функционального состояния активирующей системы ретикулярной формации передних отделов ствола мозга и функционально связанных с ними ядер подкорки (O. Kucera, 1968). В то же время некоторые авторы большее значение придают корковой локализации легкого раннего органического повреждения мозга (H. Stutte, 1966).

Ряд авторов в резидуальном периоде относительно нетяжелых, чаще закрытых травм головного мозга выделяет несколько клинических вариантов психопатоподобного синдрома - эксплозивный, дистимический, истероидный, смешанный (Ф.И. Иванов, 1971; Т.Н. Гордова, 1973). Кроме того, описан вариант личностных изменений, близкий к эпилептическому с преобладанием эпилептоидно - взрывчатых черт характера (Л.С. Куликов, 1974; В.М. Шумаков, В.Я. Гиндикин, Р.К. Ряшитов, 1981; А.С. Бобров, 1985).

Г.Е. Сухарева (1974) описала последствия инфекционных, интоксикационных и травматических поражений мозга в резидуальном периоде, выделив при этом церебрастенические, неврозоподобные и эпилептиформные (психопатоподобные) состояния.

В 1974 году на основе патогенетического и клинико - описательного критериев В.В. Ковалевым была предложена классификация резидуально -

органических нервно - психических расстройств у детей и подростков, включающая три группы расстройств:

1 - преимущественно дизонтогенетические формы (с преобладанием проявлений нарушенного развития и относительно меньшим участием симптомов выпадения, такие как синдромы нарушения развития речи, психомоторики, пространственных представлений, "школьных навыков" -дислексия, дисграфия, дискалькулия, инфантилизм и др.);

2      - преимущественно энцефалопатические формы (со значительным
преобладанием   явлений   повреждения   и   выпадения   над   симптомами
нарушенного     развития,     такие     как     церебрастенические     синдромы,
неврозоподобные,       психопатоподобные,       диэнцефальные,       синдромы
гидроцефалии, эпилептиформные, периодические психозы и др.);

3 - формы смешанного патогенеза (с относительно равномерным
включением энцефалопатического и дизонтогенетического компонентов).

Таким образом, все проявления, обусловленные резидуально-органической недостаточностью мозга связаны с органически измененной реактивностью мозга. Вместе с тем, реактивность организма - это мера его устойчивости к патогенным воздействиям независимо от происхождения вредностей - имеет наследственную обусловленность. В основе реактивности лежит норма реакции генотипа, которая ассоциирована и фенотипически выражена в особенностях конституции человека. В свою очередь, конституциональные генетические влияния сопряжены и в преобладающей степени определяют темпы индивидуального развития в онтогенетическом цикле человеческого существования. Эти скрытые характеристики конституционально - генетических влияний маркируются признаками, по которым мы судим о биохронологии развития, степени ее гетерохронии -

асинхронии и межиндивидуальных различиях в развитии структурно -функциональной, психодинамически - психологической и интеллектуальной организации (Б.А. Никитюк, Н.А. Корнетов, 1998, с. 5).

Следовательно, изучение расстройств, обусловленных резидуально-органической недостаточностью центральной нервной системы, должно учитывать конституционально - генетические факторы, степень гитерохронии-асинхронии, психологическую и психодинамическую организацию индивида.

История изучения проблемы резидуально - органической недостаточности центральной нервной системы клиницистами позволяет сказать, что:

-     у детей раннего возраста специалисты редко придают должное
значение формированию этиопатогенетических резидуально - органических
механизмов, что приводит к выраженной личностной и поведенческой
декомпенсации, к манифестированию   пограничных нервно - психических
расстройств экзогенно-органического происхождения в периоды возрастных
кризов,    в    частности,    в    пубертатном    возрасте,    что    демонстрирует
нерешенность   нейропсихологических   и   личностно   -   психологических
проблем данного контингента детей и подростков;

-     резидуально - органическая недостаточность центральной нервной
системы     приводит     к     дисгармоническому     течению     пренатального,
постнатального   онтогенеза,   т.е.   к   дизонтогенезу   возрастного   развития,
различным нервно - психическим расстройствам в большинстве своем не
резко выраженным (легким) и относительно более обратимым нарушениям
пограничного нервно - психического уровня, проявляющимся, прежде всего,
церебрастеническими,       неврозоподобными       и       психопатоподобными
состояниями.

1.3. Взаимовлияние факторов, формирующих конституционально-типологическую недостаточность высшей нервной деятельности и личности подростка

Для понимания сущности взаимовлияния конституциональных и микросоциально - психологических, средовых факторов необходимо рассмотреть "механизмы реального взаимодействия социального, биологического и психического на уровне конкретной личности" (А.Ф. Лазурский, 1918), в частности, личности, детерминированной изначально неполноценной биологической основой, а именно, резидуально - органической недостаточностью центральной нервной системы и испытывающей разрушающее влияние психической депривации.

Изначально неполноценная биологическая основа подразумевает искаженные нейрохимические, нейроэндокринные, психофизиологические и иные процессы мозга, нестабильность гомеостаза различных мозговых систем, что не может не отразиться на психическом, психологическом, поведенческом и личностном развитии.

При повреждении незрелого мозга "изменяются не только различные психические функции, но поражаются и потенциальные возможности, нарушается динамика развития мозга и всего организма" (М.О. Гуревич, 1949). Как отмечал академик П.К. Анохин (1968), малейший дефект созревания функциональной системы в одном из ее многочисленных и различно локализованных звеньев неизбежно сказывается на эффективности последующей адаптации. Первичное органическое неблагополучие выступает в роли препятствия на пути полноценной социально -психологической адаптации ребенка, затрудняя процесс усвоения им необходимых знаний и умений.

Недостаточность регуляции, осуществляемой поврежденной центральной нервной системой, препятствует адекватной адаптации организма к изменениям внешней и внутренней среды.

Представляет интерес трактовка общих механизмов патогенеза постнатальных нервно - психических дизонтогений с позиций теории эволюционной эмбриологии. Так, исходя из эволюционной концепции академика А.Н. Северцова (1939) дисароморфоз - это общее нарушение морфофизиологического процесса эмбрионального развития, включающего нарушение эволютивного развития центральной нервной системы и ее адаптационных функций. В этом случае правомерно предположить формирование аномальной личностной изменчивости на основе деструкции конституционально - типологических основ личности. Трудно себе представить психологическую подростковую норму в условиях нарушения общего морфофизиологического процесса эмбрионального развития.

Мы солидаризируемся с мнением С.Ф. Семенова (1979), утверждающего, что в основе недоразвития или точнее недостаточности отдельных психических функций и форм познавательной деятельности (речи, счетных операций, пространственной ориентировки и т.п.), а также некоторых психопатических черт личности, лежат нарушения идиоадаптации (т.е. частных адаптационных изменений эмбриогенеза).

С последствиями нарушений ценогенеза (т. е. характера и последовательности смены морфофизиологических изменений эмбриона и плода) автор связывает развитие психического инфантилизма. С нашей точки зрения нарушения идиоадаптации и ценогенеза, вероятнее всего, участвуют в формировании аномальной личностной изменчивости, в частности, пограничной аномальной личности, так как трудно себе представить формирование гармоничных конституционально - типологических основ

личности, соответствующих психологической норме - акцентуациям

характера при частных адаптационных изменениях эмбриогенеза и / или нарушениях характера и последовательности смены морфофизиологических изменений эмбриона и плода. Последнее больше соответствует конституционально - типологическим основам характерным пограничной аномальной личности. При условии хороших компенсаторных механизмах мозга можно расчитывать, что конкретный подросток будет располагаться в конституционально - континуальном пространстве на границе диапазона психологической нормы (акцентуации) и диапазона пограничной аномальной личности. Следует подчеркнуть, что в этом случае компенсаторные механизмы будут характеризоваться определенной напряженностью своего функционирования, что и будет отличать подростка от своих сверстников, располагающихся в конституционально - континуальном пространстве в условно средней полосе психологической нормы. Однако при воздействии идентичных по своей интенсивности и содержанию внешних вредностей на некую субпопуляцию подростков прорыв индивидуального психологического и психического барьера адаптации, приводящих подростков к личностной и поведенческой социально - психологической дезадаптации, наблюдается именно среди тех, кто располагается на границе диапазонов психологической нормы и пограничной аномальной личности. Именно среди этих подростков наблюдается негативный дрейф из диапазона психологической нормы в сторону диапазона пограничной аномальной личности, когда актуализируется механизмы конституционально типологической недостаточности, с последующим формированием на их базе психосоматических, личностных и поведенческих расстройств.

Органическое поражение головного мозга во второй половине внутриутробного периода независимо от характера этиологичекого фактора чаще имеет диффузный характер и ведет к более тяжелым формам

резидуально - органических аномалий и расстройств, таким как, осложненная

олигофрения, сочетающаяся с эпилептиформными припадками; детские церебральные параличи. В более легких случаях диффузного поражения мозга во внутриутробном периоде создаются условия для формирования признаков психобиологической недостаточности мозга в виде конституционально - типологических личностных особенностей свойственных пограничной аномальной личности. Другими словами, сразу, уже во внутриутробном периоде наблюдается типологическая структуризация аномальной личностной изменчивости конституционально - континуального пространства соответствующего диапазону пограничной аномальной личности.

Поражение мозга в первые годы жизни, когда происходит особенно интенсивно развитие и созревание структур и механизмов наиболее молодых областей мозговой коры - лобной и теменной [Кононова Е.П., 1957; Сухарева Г.Е., 1965], сопровождается не столько общим недоразвитием, недостаточностью психических и моторных функций, сколько выпадением и нарушениями развития отдельных сложных систем, связанных с указанными областями коры, клинически выражающиеся в расстройствах некоторых высших свойств личности, нарушениях целенаправленности психических процессов, расстройстве побуждений, нарушениях развития речи, праксиса, пространственного гнозиса и т.д. Следует обратить внимание на тот факт, что многие известные клиницисты, Г.Е. Сухарева, Т.П. Симпсон, К.К. Ушаков, А.Е. Личко, Ю.С. Шевченко подтверждали сочетание речевых расстройств, праксиса, пространственного гнозиса с личностными изменениями у пациентов с признаками экзогенно - органического поражения мозга, что дало основание представителям томской клинической школы создать концепцию экзогенно -органического развития личности. Если основным условием экзогенно -органического развития личности является наличие предшествующих

экзогенных поражений мозга у взрослого сформированного человека в виде

ЧМТ, инфекций, интоксикаций, то для аномальной личностной изменчивости достаточно поражения мозга в первые годы жизни ребенка.

Оригинальная классификация типов психического дизонтогенеза представлена в монографии В.В. Лебединского (1985).

Автор утверждает, что нарушения нервной системы могут быть вызваны как биологическими, так и социальными факторами.

Среди биологических факторов значительное место занимают так называемые генетические пороки мозга (хромосомные аберрации, генные мутации, наследственно обусловленные дефекты обмена и др.), внутриутробные нарушения (тяжелый токсикоз беременности, токсоплазмоз, люэс, краснуха и др. инфекционные заболевания, различные интоксикации, в том числе гормонального и лекарственного происхождения), патология родов, инфекции, интоксикации и травмы, опухолевые образования постнатального периода. Большое значение при этом имеет время повреждения мозга. Поэтому, подчеркивает В.В. Лебединский, при поражениях, локализованных в определенных центрах и проводящих путях, длительное время может не наблюдаться выпадения определенных функций. Так, при локальном поражении компенсация, как правило, значительно выше, чем при дефицитарности функции, возникшей на фоне общемозговой недостаточности, наблюдаемой при диффузных органических поражениях ЦНС. В первом случае компенсация идет за счет сохранности других систем мозга, во втором - общая недостаточность мозга ограничивает компенсаторные возможности.

Большое значение для дизонтогенеза развития имеет, по мнению В.В. Лебединского, интенсивность повреждения мозга. При органических поражениях мозга в детском возрасте, наряду с повреждением одних систем, наблюдается недоразвитие других, функционально связанных с

поврежденной. Сочетание явлений повреждения с недоразвитием создает более обширный характер нарушений и психических расстройств.

Ряд обратимых проявлений дизонтогенеза В.В. Лебединский (1985) связывает с влияниями социальных факторов. По мнению автора, чем раньше сложились для ребенка неблагоприятные социальные условия, тем более грубыми и стойкими будут нарушения развития.

К социально обусловленным видам непатологических отклонений развития ряд авторов относят микросоциально-педагогическую запущенность (задержка интеллектуального и эмоционального развития) [П.П. Блонский, 1928; W. Criffiths, 1952; G. Dorner, H. Grychtolik, 1973; И.В. Дубровина, 1975; И.П. Лаужикас, 1977; Т.В. Фомичева, А.И. Ходор, 1978; Е.Е. Кравцова, 1981; K. Sadowsky, 1984; S. Neven, 1985; А.С. Белкин, 1988 и др. цит. по С.И. Белической, И.А. Коробейникову, Г.Ф. Кумариной, 1995], обусловленную длительной и массивной культуральной психической депривацией (неблагоприятные условия воспитания, создающие значительный дефицит информации и эмоционального опыта на ранних этапах развития) [L.Y. Varrow, 1972; V. Lehr, 1975; А.Л. Венгер, Е.В. Филиппова, 1980; Й. Лангмайер, З. Матейчек, 1984; М.И. Лисина, И.В. Дубровина и др., 1990].

К социально обусловленным видам патологических нарушений онтогенеза относят так называемое патохарактерологическое формирование личности -аномалию развития эмоционально - волевой сферы с наличием стойких аффективных изменений (Л.С. Славина. 1966; M.R. Riffer, 1974; P.L. Newcomer, 1980; F.M. Hewett, F.D.Taylor, 1980; А.И. Захаров, 1982; Я. Стреляу, 1982; В.В. Лебединский, 1985; Г.М. Бреслав, 1986, 1999), вегетативной дисфункции, соматической ослабленности ребенка (Е.К. Глушкова, Н.М. Попова, 1983; Д.Н. Исаев, Б.В. Воронков, 1984; В.А. Соок, 1985; B. Woynarowska, 1985 и др.), вызванная длительными неблагоприятными условиями воспитания и

возникшая в результате патологически закрепившихся реакций протеста,

имитации, отказа, оппозиции и т.д. (В.В. Ковалев, 1973, 1979; А.Е. Личко, 1973, 1977, 1979; и др.). При этом негативные влияния окружающей среды в период становления характера становятся во главу угла при "патохарактерологических образованиях" (В.В. Ковалев, 1969, 1985).

Ряд отечественных и зарубежных авторов (Г.Д. Смирнов, 1972; K. Akert, 1979 и др.), связывая происхождение психического дизонтогенеза с ведущей ролью социального начала, подтверждают это современными данными морфологии и физиологии головного мозга, согласно которым развитие многих характерных для человека церебральных структур и функций в постнатальном периоде в большей мере зависит от взаимодействия растущего организма с социальной средой и от "обучения" в нейрофизиологическом смысле; с деформирующим влиянием отрицательных условий воспитания (В.В. Лебединский, 1985); сочетанным фактором -биологическим и одновременно социальным (алкоголизм, токсикомания, наркомания) [M. Aronson, 1985; С. Тотева, 1983; Г.И. Шурыгин, 1978 и др.], хроническим экологическим воздействием (О.А. Ахвердова, 1994; И.В. Боев, 1994; В.Л. Филиппов, 1994); с патогенетическим значением кризисных периодов, в частности пубертатного криза (Г.Е. Сухарева, 1959,1974; А.Е. Личко, 1985; В.А. Гурьева, 1994; В.А. Гурьева, В.А. Семке, В.Я. Гиндикин, 1994, Ж. Фортино, 1994; Ж. Дяткин, А. Фрежавиль, 1994; и др.).

Александровская Э.М. (1985) указывает, что нарушения социально -психологической адаптации к школе имеют существенное значение в развитии пограничных нервно-психических расстройств. При этом автор отмечает, что отсутствие устойчивости по выделяемым критериям адаптации (1 - эффективность учебной деятельности; 2 - усвоение школьных норм поведения; 3 - успешность социальных контактов; 4 - эмоциональное благополучие) сопровождается ослаблением систем регуляции организма ребенка

и появлением функциональных отклонений со стороны нервно - психической

сферы, достигающих субклинического или клинического уровня. Регистрируемое при этом стойкое нарушение эмоционального состояния переходит в область нервно-психической патологии. Э.М. Александровская подчеркивает, что определенные неблагоприятные микросоциальные и биологические факторы, влияющие на ребенка в процессе онтогенеза (сочетание комбинированных резидуально-органических поражений центральной нервной системы и хронической конфликтной ситуации в семье, различных видов неправильного воспитания), заостряют специфические черты характерные для каждого дисгармонического типа личности, дезадаптируют школьника, тем самым увеличивают риск возникновения пограничных нервно -психических расстройств (см. схема № 4).

Ряд авторов считают патологическое нарушение девиантного поведения подростков результатом дизонтогенеза развития и ранней дезадаптации в окружающей среде (В.Т. Кондрашенко, А.Т. Чернявская, 1991; Л.Ф. Фомина, 1998).

Кризис детства, кризис нравственности, искаженность моральных понятий, отсутствие общественно-нравственных идеалов, гамма асоциальных проявлений нанизывается на сложность и противоречивость возрастных кризисных периодов, осложненных изначально неполноценной биологической основой.

С позиций онтогенетического подхода к исследованию механизмов дизонтогенеза особое значение приобретают кризисные, переломные моменты в жизни человека, когда происходит резкое изменение его "ситуации социального развития" (Л.С. Выготский, 1983), вызывающее необходимость реконструкции сложившегося модуса адаптивного поведения. При этом основным критерием адаптивной реакции является успешное овладение той деятельностью, которая является ведущей на данном

возрастном этапе (игра, учеба) [Л.И. Божович, 1968; В.В. Давыдов, 1973;

Д.Б. Эльконин, 1974 и др.]

Наибольший риск представляет момент поступления ребенка в школу и период первичного уровня усвоения требований, предъявляемых новой социальной ситуацией. В этом убеждают результаты многочисленных исследований, фиксирующих в младшем школьном возрасте заметное повышение распространенности невротических реакций, неврозов и других нервно - психических и соматических расстройств в сравнении с дошкольным возрастом (M. Chasan, 1962; A. Popielarska, 1964; E. Zedler, 1970; M. Rege, 1970; И.A. Шашкова, 1973; L.A. Arnold, D.J. Smeltzer, 1974; А. Божанов, 1974; В.С. Манова - Томова, Г.Д. Пирьщев, Р.Д. Пенушлиева, 1981; С.М. Громбах, 1985, 1987; Г.В. Козловская, Л.Ф. Кремнева, 1985; Л.С. Куликов, О.А. Трифонов, 1986 и др.).

Именно в кризовые периоды в связи с нарушениями относительного физиологического и психологического равновесия особенно часто возникают или выявляются различные формы психического дизонтогенеза: "истерия развития" (E. Kraepelin, 1915); "Angstpsychos" (C. Wernike, 1926); "инфантильная фантастическая мания" (van Krevelen D. A., 1962); "пубертатные дистрофии" (E. Kretschmer, 1963); "атипичные депрессии у подростков" (O. Eichorn, 1960), предболезненные изменения личности (Р.М. Баевский, 1979; Н.К. Смирнов, 1981; С.Б. Семичев, 1981), пограничные нервно - психические расстройства (Г.Е. Сухарева, 1959; В.В. Ковалев, 1985). При этом их описание нередко воспроизводит феноменологию, сходную с клиническим описанием симптоматики пограничных нервно - психических нарушений. Примером такого сближения психологических оценок дизонтогенеза и дезадаптивного поведения с психопатологическими оценками может служить работа K. Lovell (1973), в которой перечисляются симптомы, рассматриваемые автором как критерии дезадаптации, особенно

если они проявляются в различных комбинациях и довольно постоянно:

агрессия по отношению к людям и вещам, чрезмерная подвижность, постоянные фантазии, чувство собственной неполноценности, упрямство. Неадекватные страхи, сверхчувствительность, неуверенность в принятии решения, повышенная возбудимость и конфликтность, частые эмоциональные расстройства, лживость, заметная уединенность, чрезмерная угрюмость и недовольство, достижения ниже норм хронологического возраста, завышенная самооценка, постоянные побеги из школы или дома, сосание пальцев, обгрызание ногтей, энурез, лицевые тики, гримасничанье, говорение с самим собой. Подобные описания школьного периода дезадаптации мы находим и у других авторов (L.B. Birch, 1955; C. W. Valentine, 1956; F.H, Stone, V. Kusumakar, 1983).

Те же самые симптомы фигурируют при описании самого широкого спектра психических отклонений: от крайних вариантов нормы (акцентуации характера) и пограничных расстройств (неврозы, неврозоподобные и психопатоподобные состояния), до таких психических заболеваний как эпилепсия и шизофрения (В.В. Ковалев, 1984; М.Ш. Вроно, 1985; Д.Н. Крылов, Т.П. Кулакова, 1988).

В связи с этим особую значимость приобретает разграничение симптомов болезни, дизонтогенеза и возрастных пограничных симптомов, лежащих на стыке между симптомами болезни и дизонтогенеза. Известно, что симптомы болезни делятся на негативные и продуктивные (Джексон, Г.Е. Сухарева, 1955; В.В. Ковалев, 1979). При этом негативные симптомы болезни в значительной мере определяют специфику и тяжесть дизонтогенеза; продуктивные симптомы, менее специфичные для дизонтогенеза, но все же оказывают общее тормозящее воздействие на психическое развитие больного ребенка; "возрастные" симптомы являются пограничными между продуктивными симптомами болезни и

собственно проявлениями дизонтогенеза (В.В. Лебединский, 1985).

Четкая дифференциация этих симптомов представлена В.В. Ковалевым (1979) в систематике негативно - дизонтогенетических и продуктивно -дизонтогенетических симтомов и синдромов.

С возникновением возрастных пограничных симптомов тесно связан онтогенетический уровень реагирования. В связи с этим особую значимость приобретает использование теории периодизации или этапности индивидуального развития, рассматривающей последнее, как поэтапный переход от одного качественного состояния к другому, качественно более высокому (Г.А. Образцова, 1967), как сменность качественно различных этапов (или уровней) функционирования и реагирования головного мозга, причем новые формы реагирования не вытесняют старые, а приобретают и подчиняют их (И.А. Аршавский, 1961). Рядом психологов (K. Busher, 1921; A. Gesell, 1940; А. Валлон, 1967; Ж. Пиаже, 1967) предложены схемы периодизации этапов развития психики ребенка).

Наиболее значимой, на наш взгляд, является дифференциация возрастных уровней нервно - психического реагирования у детей и подростков в ответ на те или иные вредности, предложенная В.В. Ковалевым (1979): 1) соматовегетативный (0 -3 года), 2) психомоторный (4-7 лет), 3) аффективный (5-10 лет) и 4) эмоционально - идеаторный (11 -17 лет).

Онтогенетически наиболее ранним является сомато - вегетативный уровень, которому свойственны различные варианты невропатического синдрома (повышенная общая вегетативная возбудимость, склонности к расстройствам пищеварения, сна, нарушениям навыков опрятности и т.п.). Проявления этого уровня возможны у детей раннего и отчасти преддошкольного возраста в клинике невропатических реакций и других пограничных состояний, резидуально - органических нервно - психических рассторойств, шизофрении и других заболеваний.

Следующий возрастной уровень патологического реагирования -психомоторный, к которому относятся синдром гиперактивности, системные невротические и неврозоподобные двигательные расстройства: тики, заикание, мутизм и некоторые другие. Данный уровень патологического реагирования обусловлен наиболее интенсивной дифференциацией корковых отделов двигательного анализатора. В этом возрастном периоде устанавливаются более зрелые субординационные отношения между корковыми и подкорковыми структурами двигательного анализатора. Нарушения этих пока еще неустойчивых субординационных отношений становятся важным механизмом расстройств психомоторного уровня реагирования.

Для аффективного уровня реагирования характерны синдромы и симптомы страхов, повышенной аффективной возбудимости с явлениями негативизма и агрессией, уходов и бродяжничества, которые чаще всего встречаются в младшем школьном возрасте, что вероятно, связано с началом формирования самосознания к концу дошкольного периода и появлением у ребенка элементарной способности к самооценке субъективных переживаний (Д.Б. Эльконин. 1960). При этиологическом полиморфизме этих расстройств на данном этапе все же значительно возрастает роль психогений.

В препубертатном и, главным образом, в пубертатном возрасте проявляется преимущественно эмоционально - идеаторный уровень реагирования. В патологии это, прежде всего, проявляется в так называемых «патологических реакциях пубертатного возраста (Г.Е. Сухарева, 1959), включающих с одной стороны, сверхценные увлечения и интересы, с другой -сверхценные ипохондрические идеи; психогенные патохарактерологические реакции (протеста, оппозиции, эмансипации и др.) (А.Е. Личко, 1973, 1977, 1979). При этом во главу угла в период становления характера при

«патохарактерологических образованиях» становятся негативные влияния окружающих.

В.Д. Менделевич (1999) подчеркивает, что чем неполноценнее первичный материал и чем хуже социум учитывает индивидуальные особенности развития ребенка, чем больше выражены возрастные кризисы, тем хуже они могут отразиться на будущей личности.

Для понимания основных проблем детского и подросткового возраста представляются очень важными положения Л.С. Выготского (1928) о системном строении дефекта, в котором органическая недостаточность всегда реализуется в поведении ребенка как снижение его социальной адаптации, и выдвинутое в 1936 году положение о первичном и вторичном дефектах, первый из которых связан с повреждением нервной системы, а второй (вторичный) - с нарушением психического развития в условиях первичного дефекта. Одновременно с этим всякий дефект порождает и стимулы для выработки средств их компенсации (1928). При этом важно помнить, что в процессе дезадаптации не просто происходит расстройство нормальных механизмов функционирования, а возникают различные новообразования, которые, с одной стороны. Играют роль компенсаторных, защитных механизмов, а с другой стороны представляют собой негативные личностные качества, формирующиеся в ситуации фрустрации, реакции человека на болезненное состояние; следствием являются особенности поведения и функционирования и рассматриваются как вторичные и даже «третичные» (Б.Д. Карвасарский, 1985) личностные расстройства.

В процессе развития внутренние условия определяют тот специфический труд внешних воздействий, которым конкретное явление, процесс подвергаются. Иными словами, любая личность может стать объектом истинного воспитания, подвергаться психологической коррекции

лишь постольку, поскольку она сама является субъктом этого воспитания

(Е.А. Будилова, 1977; H.H. Kelly, 1972; R. Eiser, 1978). Одновременно со свойствами субъекта познания формируются свойства субъекта деятельности (игра, ученье, труд). Переход от игры к ученью, подготовка к труду, представляют собой стадии развития свойств субъекта познания и деятельности и изменения социальных позиций, ролей в обществе, т.е. личностные преобразования (Б.Г. Ананьев, 1967; Б.Р. Ломов, 1981; Л.И. Божович, 1968; К.К. Платонов, 1972; А.В. Петровский, 1973,1984).

Жизненный путь индивида предполагает единство множества автономных линий развития, которые не могут быть поняты отдельно друг от друга или от конкретных социально-исторических условий (Л.В. Сохань, 1987). Государственное переустройство нашего общества в целом создало социальные условия для принципиально нового "естественного эксперимента", когда в человеке проявляется нечто базисное, скрытое, индивидуальное, что меньше всего подвержено социально-культурным и социально-психологическим влияниям. Можно сказать, что проявляется конституционально обусловленное биопатологическое при ослаблении социальной регламентации, социальных институтов общества (И.В. Боев, 1999).

Человек реально живет в "экологическом мире", который можно видеть, слышать, осязать, обанять - ощущать разное влияние окружающей среды обитания. Развитие индивида происходит в контексте своей семьи, социального и национального окружения. На него оказывают влияние сверстники, родственники и другие взрослые, с которыми он общается, детский сад, школа и группы к которым он принадлежит. На него воздействуют средства массовой информации, культурная среда, в которой он растет, общенациональные и местные лидеры и происходящие в мире

события.

Достаточно большой объем научных трудов посвящен роли семьи в формировании нарушений поведения детей и подростков из негармоничных семей [Н.Д. Лакосина, 1970; Э.Г. Эйдемиллер, 1980; А.Е. Личко, 1983; Р.Г. Илешева, 1990 и др.], неблагополучных семей, в которых отсутствует один из родителей (как правило отец) [Ю.Е. Алешина, А.С.Волович, 1991; Т.И. Пухова, 1996; S.Y. Hill et all., 1995], из-за психотравмирующих факторов воспитательной практики родителей [А.Е. Личко, 1983; Э.Г. Эйдемиллер, В.В. Юстицкий, 1987; Э.Г. Эйдемиллер, 1996; T. Parsons, 1947; G.H. Elder, J.K. Liker, 1962 и др.], психологических проблем родителей [Э.Г. Эйдемиллер, В.В. Юстицкий, 1987; А.К. Остицкий, 1997; С.В. Кривцова, М.Н. Достанова, Е.Б. Кнорре и др., 1997], патогенного влияния бабушек и дедушек [А.И. Захаров, 1982,1995].

Не менее важными в формировании индивида являются воздействия макросреды - детского сада, школы, различных групп, в которых находится ребенок с раннего детства. К факторам, нарушающим нормальную адаптацию ребенка относят: соматическую ослабленность ребенка (Е.К. Глушкова, Н.М. Попова, 1983; Д.Н. Исаев, Б.В. Воронков, 1984; В.А. Соок, 1985; B. Woynarowska, 1985 и др.); смену детского дошкольного учреждения, частую смену детского коллектива; частую смену воспитателей, различающихся педагогической позицией; раннее групповое обучение детей начальным школьным умениям; раннее насаждение жестких групповых норм (В.Т. Кондрашенко, А.Т. Чернявская, 1991; Л.В. Фомина, 1998 и др.), значительная родительская реакция на неуспеваемость в школе [А.Н. Корнев, 1997] или длительная, массивная психическая депривация (L.Y. Varrow, 1972; V. Lehr, 1975; Е.В. Филиппова, 1980; А.Л. Венгер, Й. Лангмайер, З. Матейчек, 1984; М.И. Лисина, И.В. Дубровина и др., 1990; И.А. Коробейников, В.М. Слуцкий, 1990 и др.).

Сиротство является фактором внешнего воздействия, разрушающим

эмоциональные связи ребенка с окружающей средой, с микросоциумом взрослых

и сверстников, развивающихся в более благоприятных условиях, и вызывает глубокие вторичные нарушения психофизического и социального развития (Т.А. Басилова, 1998; Л.Н. Галигузова, 1996; Й. Лангмейер, З. Матейчик, 1984; В.С. Мухина, 1991; Е.А. Стребелева, 1998; И.В. Дубровина), стойкие расстройства общения (И.М. Лисина, 1982), поведения и неуспеваемость в школе (А.М. Прихожан, Н.Н. Толстых, 1991; А.Г. Рузская, 1990; Л.М. Шипицына, Е.А. Казакова, 2000).

Ряд авторов подчеркивают, что социальные, экологические факторы вступают в активное взаимодействие с той или иной степенью выраженностью психотипологической, личностной, конституционально обусловленной, неполноценностью, дефективностью (Б.Г. Ананьев, 1977; Н.И. Анцыферова, 1969; Б.Ф. Ломов, 1984; К.К. Платонов, 1965; Б.Н. Теплов, 1961; Е.Н. Шорохова, 1961).

По мнению Г.Е. Сухаревой (1959), взаимоотношение эндогенного фактора с такими внешними действиями, как социальная среда и воспитание, более отчетливо обнаруживается при пограничных формах психических расстройств: психопатии, психопатоподобных состояниях, патологическом развитии личности. Негативные влияния среды в период становления характера становятся во главу угла при "патохарактерологических образованиях" (В.В. Ковалев, 1969, 1985).

На основании анализа результатов ряда клинический наблюдений авторы пришли к выводу о том, что роль биологических и социальных факторов в возникновении патологического поведения неодинакова в разных случаях: а) при наследственном предрасположении биологический фактор -только почва для развития патологического поведения; основной же причиной являются социальные факторы; б) в тех случаях, когда имеются более грубые остаточные явления мозгового поражения, влияние социального фактора лишь дополнительное; в) в части случаев ведущая роль

принадлежит социальному фактору, а биологический фактор не имеет большого значения.

Чем меньше возраст ребенка, тем большую роль в качестве причин психических расстройств играют факторы биологические. С возрастом в связи с созреванием и усложнением социально-психических образований постепенно увеличивается роль социально - психологических факторов, которые повышают вероятность развития реактивных состояний, неврозов, психогенных формирований личности, психосоматических заболеваний. Это в значительной степени относится к экзогенно - органическим факторам (инфекции, травмы, интоксикации), которые в части случаев обусловливают резидуально - органическую патологию или резидуально - органическую церебральную недостаточность, характеризующуюся органически измененной реактивностью мозга, приобретая значение факторов внутренних условий (В.В. Ковалев, 1979, с. 20). Следовательно, перечисленные факторы формируют конституционально - типологическую недостаточность высшей нервной деятельности и/или личности. В этом случае внутренние психобиологические условия постоянно изменяют мозговой гомеостаз, который, в конечном итоге, соответствует мозговому гомеостазу характерному для диапазона пограничной аномальной личности.

Правомерно утверждение, что ребенок, подросток, имеющий признаки
конституционально-типологической недостаточности высшей нервной
деятельности и/или личности, больше чем другие сверстники
предрасположен к развитию пограничных нервно - психических расстройств.
Патогенное воздействие информационно - стрессовых факторов микро-
или макросреды также легче у подобных детей вызывает различные
варианты аномального развития личности (патохарактерологического,
постреактивного, психопатического, психопатоподобного,

психосоматического и т.д.), патологические варианты девиантного поведения.

Повышение восприимчивости к воздействию, как социальных факторов, так и экологических факторов, со снижением сопротивляемости к этим факторам наблюдается в критические стадии развития организма, особенно, в пубертатный период. И.А. Аршавский (1975) считает, что снижение резистентности - лишь один из аспектов видоизменения адаптивных способностей человека. Наиболее же существенным является тот факт, что чувствительность и возбудимость организма не просто повышается, а становится более избирательной. Видоизменение, избирательность адаптивных способностей определяет тропизм к конкретным внешним воздействиям - к информационно - стрессовым психотравмам, к экологическим и иным социальным факторам.

Таким образом, экзогенно - органические поражения мозга, приводящие к резидуально - органической почве является условием, формирующим конституционально - типологическую недостаточность высшей нервной деятельности и/или личности, что приводит, в конечном итоге, к аномальной личностной изменчивости в условиях провоцирующего влияния неблагоприятных внешних факторов, в том числе и депривационной среде подростка. В данном случае правомерно утверждать об образовании пограничной аномальной личности преимущественно экзогенно-органического генеза. Мы становимся свидетелями образования конституционально - континуального пространства, отражающего различные степени личностной компенсации - декомпенсации, адаптации -дезадаптации, высокой или низкой психологической и психической толерантности к патогенному действию внешних факторов. Личность в

1.4. Психологические проблемы у депривированных подростков

В литературе, посвященной влиянию депривации на развитие ребенка, до сих пор не существует единой точки зрения относительно возможных последствий этого состояния для формирования личности ребенка и подростка. Среди западных психологов в 40-50-е гг. материнская депривация традиционно рассматривалась как тяжелое и необратимое состояние, приводящее к «аффективной бесчувственности», способствующее формированию специфического типа личности, отличающего воспитанника детского заведения (Bowlby J., 1951).

Рассмотрим основные негативные социально - психологические воздействия, которым в той или иной степени подвержены все дети, воспитывающиеся в сиротских учреждениях. Речь идет о психической депривации, реактивных расстройствах привязанности и сепарационных симптомокомплексах.

Понятие психической депривации, депривационные симптомы. Психическая депривация (от ср.-век. лат. deprivatio - лишение) - психическое состояние человека, возникающее в результате длительного ограничения его возможностей в удовлетворении основных психических потребностей; характеризуется выраженными отклонениями в эмоциональном и интеллектуальном развитии, нарушением социальных контактов. Депривационная ситуация у ребенка - особые условия жизнедеятельности ребенка, проявляющиеся в невозможности или затруднении удовлетворения его основных психосоциальных потребностей.

Первые описания неблагоприятных последствий ранней родительской депривации относятся к началу прошлого века. Так, Л.Ф. Мейер (1914) в монографии «Госпитализм» среди причин младенческой смертности наряду с острыми респираторными заболеваниями и кишечными инфекциями

упоминает тяжелое психофизическое истощение. Гипотрофии обычно

предшествовали отказ от пищи, рвота, а также полная потеря интереса к чему-либо, вялость, пассивность, бессоница, отставание в физическом и психическом развитии. Автор связал причину смерти младенцев с отсутствием «стимулирующего» влияния матери.

Широкую известность приобрели проведенные в 40-х гг. исследования детей в неблагоприятных условиях детских учреждений; замедления и отклонения в их развитии получили название госпитализм. Госпитализм (от англ. hospital - больница), синдром психической и физической отсталости, возникающей в первые годы жизни ребенка в условиях дефицита общения с близкими взрослыми, в частности в результате помещения в детское учреждение (дом ребенка, больницу, приют и т.п.). Основными проявлениями госпитализма являются запоздалое развитие движений, особенно хотьбы, резкое отставание в овладении речью, эмоциональная обедненность, бессмысленные движения навязчивого характера (раскачивание тела и т.п.), а также низкие антропометрические показатели. В особо тяжелых случаях госпитализм приводит к психическим заболеваниям (младенческие маразмы), возрастанию частоты инфекционных заболеваний, а иногда и к смерти ребенка.

Впервые явления госпитализма были описаны американским психологом R. A. Spitz в 40-х гг. 20 века. R. A. Spitz и его последователи, опираясь на фрейдистскую методологию, склонны интерпретировать госпитализм как результат разлучения ребенка с матерью. Однако явления госпитализма могут возникать и в условиях семьи у матерей, равнодушных к своим детям и не уделяющих им достаточного внимания.

Имеется особый сензитивный период развития ребенка, когда он наиболее чувствителен к присутствию незнакомых взрослых. Этот период так называемых «страхов 8-го месяца жизни» R. A. Spitz (1945). В это время

ребенок особенно сильно переживает тревогу и страх при контакте с

посторонними людьми и спокойствие, безопасность в присутствии матери. Длительное общение с чужими взрослыми может вызвать у ребенка плач, рвоту, диспепсические явления, потерю в массе тела. R. A. Spitz (1945) выделил 2 типа нарушений привязанности - недостаток ласки и неровное отношение матери к ребенку. В первом случае могут возникать анаклитическая депрессия и spasmus nutans (спонтанные кивки головы), во втором - колики, нейродермит («психотоксические» расстройства) (М.И. Буянов, 1970).

По мнению ряда авторов (J. Langmeier, Zd. Matejcek, 1984; А.М Прихожан, Н.Н. Толстых, 1990; Е.А. Стребелевой, Т.А. Басиловой, 1998), наиболее часто психическая депривация у детей возникает при следующих обстоятельствах:

в условиях сенсорной недостаточности (сенсорная депривация у слепых, глухих, слепоглухих детей, а также у слабовидящих и слабослышащих воспитанников детских домов вследствие недостатка разнообразной сенсорной стимуляции и т.п.);

при ограничении двигательной активности (двигательная депривация у детей, страдающих нарушениями опорно-двигательного аппарата);

при длительной разлуке с матерью или ее недостаточной привязанности к ребенку (материнская депривация у детей-сирот, у детей матерей - «отказниц», при недостаточном материнском внимании к ребенку в условиях семьи).

Так, специалисты в области психической депривации детства Йозеф Лангмейер, Зденек Матейчик (1984) считают что, возникновение депривации обусловлено недостатком социальных и сенсорных стимулов, когда ребенок изначально живет в ситуации «социальной изоляции» или в случае прекращения уже создавшейся связи между ребенком и его социальной средой.

Единого «депривационного синдрома», по мнению многих исследователей, не существует, так как проявления психической депривации могут охватывать всю шкалу психических отклонений, от легких особенностей психического реагирования до очень грубых нарушений развития интеллекта и характера. Вместе с тем отмечены и довольно характерные симптомы, симптомокомплексы и синдромы, включающие:

задержку и искажение интеллектуального развития (от легких временных, парциальных задержек до глубокой дебильности), обеднение познавательной сферы (Г.В. Козловская, М.Е. Проселкова, 1994);

эмоциональные расстройства в виде различных депривационных состояний, а также глубокие и стойкие искажения формирования эмоций (обедненность эмоционального реагирования, неспособность к сопереживанию, вплоть до эмоциональной уплощенности, и т.д.);

волевые нарушения, от снижения активности до выраженной пассивности ребенка, слабости и истощаемости побудительных мотивов;

коммуникативные нарушения, от легких аутистических тенденций до так называемого парааутизма как стойкого состояния (отличие его от истинного: функциональность и обратимость при стимуляции, сохранность зрительного контакта и эмоционально ответа даже при пролонгированной депривации) (С.Ю. Мещерякова, 1979);

двигательные стереотипии и привычные действия в бодрствовании (раскачивания, сосания пальца, языка, мастурбация и др.), которые рассматриваются в качестве аутостимулирующих воздействий, призванных заместить недостаточность стимулов любого рода (М.Е. Проселкова, Г.В. Козловская, В.М. Башина, 1995);

Расстройства инстинктивной сферы и функциональные соматовегетативные проявления, среди которых наиболее частыми

являются нарушения аппетита, сна (изменения его глубины,

продолжительности, затруднения дыхания, возникновение двигательных стереотипий и пароксизмальных нарушений во сне (А.Г. Кощавцев, 1998). Соматические симптомы патогенетически тесно связаны с аффективными реакциями, разнообразны и могут затрагивать практически все органы и системы.

С точки зрения Т. А. Басиловой (1998), глубина и тяжесть депривационных нарушений индивидуально различается в зависимости от срока наступления депривационного воздействия, его длительности и интенсивности, а также от качества депривационного воздействия. Так, сенсорная депривация у слепых и слабовидящих детей может вести к развитию аутистического реагирования разных степеней выраженности, задержке развития моторики и появлению многочисленных двигательных стереотипий. Материнская депривация вследствие полного и длительного отделения матери от ребенка начиная со второго полугодия жизни может вызвать состояние анаклитической депрессии. В классической картине депривированного ребенка из детского дома, где наблюдается комплекс различных депривационных воздействий, отмечают большинство из приведенных характерных симптомов и симптомокомплексов: от задержек и искажения интеллектуального развития до расстройств инстинктивной сферы и соматовегетативных дисфункций.

В развитии депривационных нарушений важное значение придается также так называемым внутренним условиям депривации (Й. Лангмейер, З. Матейчик, 1984). К ним относятся:

возраст, в котором ребенок испытывает депривационное воздействие (дети первых лет жизни наиболее сензитивны к любому типу депривации);

пол ребенка (по ряду данных, мальчики более выраженно реагируют на депривационные ситуации, но этот вопрос нуждается в дополнительных

исследованиях);

конституциональные особенности (важны такие врожденные характеристики темперамента, как уровень активности, интенсивность реакций, регулярность или нерегулярность биритма, приспосабливаемость к изменениям и др.);

генетическая предрасположенность к каким-либо генетическим психическим или соматическим заболеваниям, которые могут провоцироваться в условиях депривации;

наличие минимальной дисфункции мозга перинатального генеза, вызывающей дополнительные «внутренние» депривационные воздействия из-за перцептивных и двигательных расстройств, даже легких.

В последнее десятилетие отдельно пристально изучается тип специфических депривационных рассройств, связанный с лишением одной из основных потребностей ребенка, а именно потребности в устойчивой эмоционально-психической связи с матерью или заменяющим ее лицом.

Реактивные расстройства привязанности. Теория привязанности в настоящее время является одной из новых основополагающих теорий детского развития. Ее истоки восходят к психоанализу (Р.А. Шпитс, И. Боулби), она подпитывается идеями теорий периодов кризисных развитий личности Э. Эриксона и этиологическими концепциями К. Лоренса, развивается благодаря ставшим классическими исследованиям М. Ейнсворт об индивидуальных особенностях привязанности младенца к матери и в целом представляет сейчас самостоятельное научно-практическое направление, дающее объяснение многим особенностям развития ребенка. «Привязанность» (англ. - attachment) - термин, которым обозначаются специфические эмоционально-психологические, устойчивые во времени связи индивидуума с любящими его людьми. М. Ейнсворт определяет эти связи как «духовные» и в одной из своих последних работ (1989) пишет о

том, что их формирование происходит в течение всей жизни человека с разными лицами: родителями, родственниками, партнерами, друзьями.

Считается, что в норме привязанность к матери формируется к 7 - 8 мес. 1-го года жизни младенца; она также может быть выражена к этому времени и по отношению к другим людям, которые много и тепло общаются с ребенком, - отцу, бабушкам и др. Различают три фазы формирования привязанности (по Р.Шпитцу):

от рождения до 3 мес, когда ребенок еще не осознает свою мать как отдельное особое существо, не проявляет никаких внешних признаков тревоги, если вместо матери появляется кто-то другой, и одинаково ищет близости с любым знакомым и незнакомым человеком доступными ему средствами ( улыбкой, вокализациями, двигательной активностью) -предобъектальная стадия;

от 3 до 6 мес. - время, когда ребенок учится постепенно узнавать знакомые и незнакомые лица. При этом мать, как лицо наиболее быстро и активно реагирующее на сигналы младенца скорее других выделяется им, именно ей, в первую очередь, начинают адресоваться ответные сигналы ребенка - стадия предварительного объекта;

от 7 до 8 мес. - период, когда у ребенка формируется представление о постоянстве людей и предметов, и особенно матери, он становится четко избирательным в общении с ней, а также со знакомыми и незнакомыми людьми - стадия объекта. Как следствие сформированнос^ти привязанности исчезают ровные дружелюбные реакции ребенка на любого человека, появляются признаки тревоги при приближении незнакомого, ребенок обнаруживает явную тревогу при отделении от матери.

В то же время считается, что чем более обеспечивает мать постоянство комфортного состояния ребенка, тем легче вырабатываются у него в

дальнейшем чувства безопасности и защищенности, которые помогают ему в

норме уже к концу 1-го года жизни стать эмоционально уравновешенным и приобрести доверие к окружающим людям и миру в целом (Ainsworth M. D., 1969; Silven M, Vienda M., 1996). Таким образом, по Э. Эриксону оказывается разрешенным первый кризис личностного развития приуроченный к концу 1-го года: конфликт между доверием и недоверием. Согласно теории кризисных периодов развития личности человек на протяжении жизни переживает восемь кризисов, суть которых - конфликт между противоположными состояниями психики. Если конфликты разрешаются успешно, то кризис не принимает острых форм и заканчивается образованием определенных личностных качеств. Неудачное разрешение кризиса приводит к тому, что человек переходя на новую стадию развития, переносит с собой и необходимость решать противоречие, свойственное не только данной, но и предыдущей стадии, однако в таком случае это гораздо труднее. Комфортное состояние младенца в общем виде связано с полноценным удовлетворением его социально-психологических и биологических потребностей и основано на ощущении ребенком постоянства этого процесса удовлетворения со стороны матери или заменяющего ее лица. Неполноценное и непостоянное удовлетворение матерью или лицом, ее заменяющим, основных потребностей ребенка ведет к искажению формирования привязанностей и появлению ряда специфических клинических симптомов (Е.О. Смирнова, 1995; Е.О. Смирнова, Р. Радева, 1999).

В случае достаточной выраженности этих симптомов они диагностируются как определенный психопатологический синдром, который носит название реактивного расстройства привязанности детского возраста. Это совершенно новый психиатрический диагноз, который был введен лишь в последнюю международную классификацию психических болезней (МКБ-

10), хотя до этого он уже был в американской классификации (DSM-111).

Считается, что главной (но не единственной) причиной происхождения синдрома является плохая забота о ребенке, пренебрежение его основными нуждами, вплоть до враждебных действий по отношению к нему. Предрасполагающими моментами для этого служат умственная отсталость и другие формы психических заболеваний родителей, преждевременное материнство (в подростковом возрасте), когда собственные потребности психологически незрелой матери доминируют над потребностями ребенка, и тому подобные состояния ( Murray L., Cooper P., 1997). Поскольку часто именно эти состояния приводят к лишению или отказу от родительских прав, дети, передаваемые в этих случаях в дома ребенка с высокой степенью вероятности будут носителями данного синдрома (который, однако, развивается не у всех, что связано с "внутренними" особенностями индивидуума).

Известно также, что реактивные расстройства привязанности могут возникать в условиях и самого детского дома. Это происходит, во-первых, при частой смене воспитателей, когда ребенок оказывается не в состоянии сформировать "заместительную" привязанность к кому-либо из них из-за отсутствия достаточного постоянства ухаживающего лица (даже достаточно заботливого); во-вторых, при неоднократном и недлительном помещении ребенка раннего возраста в разные приемные семьи (Bowlby J., 1988; Bretherton I., 1992).

Диагноз реактивного расстройства привязанности ставится детям начиная с младенческого возраста до 5 лет. Он базируется на выявлении характерных нарушений в коммуникативной, эмоциональной и поведенческой сферах, а также может включать определенные поведенческие отклонения (M. D. Ainsworth, 1969). Основные симптомы можно объединить в группы:

устойчивое нежелание ребенка вступать в конфликт или поддерживать общение с окружающими взрослыми (у младенцев это отсутствие или слабость зрительного контакта, голосового подражания, нежелание совместной игры или даже сопротивление ей и т.п.); апатичный или сниженный фон настроения, часто с боязливостью или настороженностью, который не исчезает, когда ребенка утешают; с 1,5 лет - плохое социальное взаимодействие со сверстниками, агрессия к себе и другим; отсутствие любопытства и достаточной спонтанности в деятельности; "диффузная общительность", которая проявляется в отсутствии чувства дистанции со взрослыми и в фамильярности в общении с почти незнакомыми людьми, постоянных просьбах о чем-то, желании всеми способами привлечь к себе внимание ("прилипчивое" поведение); с 4 лет и позже - неразборчивые дружеские связи со сверстниками.

Последний вариант синдрома в МКБ-10 носит отдельно диагностическое название - "расторможенное расстройство привязанности" и считается характерным для детей и подростков, воспитывающихся в домах ребенка с младенчества при частой смене воспитателей; в американской классификации он рассматривается в рамках общего синдрома реактивного расстройства привязанности.

К соматическим симптомам расстройств привязанности относят снижение физических показателей развития (масса, рост), слабость мышечного тонуса, недоразвитие костной системы при нормальном уровне гормона роста, что говорит том, что выявляемые нарушения вторичны.

Сепарационные симптомы и симптомокомплексы.

Известно, что начиная со 11 полугодия жизни ребенок становится способным к формированию устойчивых эмоционально-психологических связей с заботящимися о нем людьми, в первую очередь с матерью. Разрыв

этих связей получил название сепарации (англ. separate - разделять). Это

понятие было введено И. Боулби в 1951 г. для обозначения ситуации долговременной разлуки ребенка с матерью или иным лицом, занимающим ее место. При этом полагалось, что особенно серьезной для психического здоровья ребенка является сепарация в первые 3-5 лет жизни. Дальнейшие исследования показали, существует индивидуальная восприимчивость к сепарации, которая для одних детей становится депривационным фактором, а другими переносится без каких-либо внешне видимых последствий. Важное значение имеют степень выраженности эмоциональных связей между матерью или другим объектом привязанности и ребенком до сепарации, внезапность или постепенность их отделения, его длительность, внезапность или постепенность их отделения, его длительность, наличие или отсутствие лиц, замещающих объект привязанности, возраст ребенка на момент разлуки с матерью.

Клинически описаны три так называемые сепарационные фазы (И. Боулби, 1952), которые наиболее типичны в своих проявлениях для детей в возрасте от 7 месяцев до 4 лет (при помещении их в круглосуточные ясли, больницу, дом ребенка и т.д.), но в том или ином виде могут отмечаться или позже, или раньше. Первая фаза «протеста»: ребенок плачем зовет свою мать (или другого человека, к которому он успел сформировать привязанность), не отпускает ее, когда она приходит его навестить, рыдает при ее уходе, иногда обнаруживает признаки паники. Несколько дней спустя или позже на смену этой фазе приходит вторая - фаза «отчаяния» (или депрессии), когда ребенок становится подавленным, погруженным в себя, у него отмечается нарушение сна и аппетита, нередки сосание пальца, раскачивания и другие стереотипные действия. После этого может наступить последняя, третья, фаза -«отчуждения», когда ребенок теряет интерес к объекту прежней привязанности и для него перестает быть важным, навещает он его или нет,

т.е. происходит утрата потребности в объекте привязанности. Симптоматика

сепарационных фаз не всегда наблюдается последовательно, она может как бы «переплетаться».

К наиболее тяжелым и известным проявлениям сепарации относится синдром анаклитической депрессии (термин «анаклинный» означает связь с человеком, обеспечивающим ребенку максимальное удовлетворение витальных потребностей) (R.A. Spits, K.M. Wolf, 1946). Состояние характеризуется прогрессирующей потерей интереса к окружающему миру, исчезновением аппетита, снижением массы тела, замедлением темпа развития. В клинической картине выявляется также бедность мимики младенца, вялая реакция на звуковые раздражители, двигательная заторможенность, крик-плач по ночам в сочетании с нарушением сна.

Дети, ранее бывшие улыбчивыми, активными, находившиеся в дружеском и свободном общении с окружающими, становятся плаксивыми, грустными, боязливыми. При попытке общения они прижимаются к взрослому, требуют внимания. В последующем усиливаются сниженное настроение и раздражительность. Постепенно плаксивость исчезает, на первый план в состоянии выходят безразличие, потеря интереса к чему-либо, отсутствие потребности в общении со взрослыми. Большую часть времени ребенок лежит на животе отвернувшись. Характерно «замершее» или тоскливое выражение лица. Ребенок в течение нескольких часов может лежать неподвижно с широко раскрытыми глазами, как бы не замечая окружающих. Общение с ребенком становится все более трудным и, наконец, невозможным (J. Langmeier, Zd. Matejcek,1984).

Анаклитическая депрессия обычно возникает у младенцев в возрасте 6-11 мес. спустя 4-6 нед. после внезапного ухода матери. Возвращение матери в течение первых трех месяцев приводит к быстрой редукции симптоматики. Однако разлука сроком более трех месяцев способствует закреплению

описанных выше нарушений. Фаза сопротивления сменяется фазой

истощения. Возникает необратимое состояние - синдром госпитализма. Двигательная активность ребенка при этом резко сокращается, появляется бессоница. Ребенок прогрессивно теряет в весе, наблюдается склонность к респираторным инфекциям и экземе. Характерна выраженная задержка и регресс психического развития.

M.A. Ribble (1975) описала 2 синдрома, встречающиеся у воспитанников детских приютов в младенческом возрасте: 1) общий «негативизм» в сочетании с полной потерей аппетита, отказом от еды, снижением способности усваивать пищу, изменением тонуса мышц; 2) депрессивный («регрессивный») синдром в виде снижения тонуса мышц и рефлексов, утраты способности к сосательным движениям (ребенок засыпает, сделав несколько сосательных движений).

Д.Н. Исаев, В.Н. Попов (1991) приводят данные обследования психического состояния воспитанников дома ребенка, подвергшихся длительной полной изоляции (помещение в инфекционные боксы). В возрастной группе до 1 года у двух третей младенцев выявлено общее снижение двигательной активности. Около половины детей страдали нарушениями сна в виде длительного засыпания, частых пробуждений с плачем. У них также выявляется синдром срыгивания и рвота. Достаточно распространенными были явления раскачивания, сосания пальцев рук, замедление психического и моторного развития.

Исследования последних лет показали, что младенческие депрессии -явление многообразное по клиническим проявлениям и степени тяжести. М.А. Калинина, Г.В. Козловская, Т.Н. Королева (1997) выделили три основных варианта депрессивных расстройств, связанных с фактором полной материнской депривации. Это депрессии - вегетативная, соматизированная и регрессивно-апатическая.

Вегетативная депрессия проявляется относительно неглубоким снижением настроения в виде грусти, печали, особенностями мимики (серьезное выражение лица, отсутствие улыбки), плаксивостью. Суточных колебаний настроения, как правило, не наблюдается. Характерным является наличие вегетативных расстройств. Нарушения сна проявляются трудностью засыпания, беспокойством во время дневного и ночного сна с частыми пробуждениями. Расстройства питания включают частые срыгивания, отсутствие прибавки массы тела при сохранении нормального и даже повышенного аппетита, утрату чувства насыщения при приеме пищи. Вегетативная депрессия чаще наблюдается при прерываемой депривации, когда бросившая ребенка мать эпизодически его навещает. Если разлука с матерью превышает 3 недели, то состояние непрерывно ухудшается. Быстрое возвращение матери приводит, как правило, к редукции вышеописанной симптоматики, в связи с чем данный вариант аффективных расстройств может быть отнесен к начальному этапу депривационной депрессии.

Соматизированная депрессия проявляется психосоматическими расстройствами (экзема, нейродермит, бронхиальная астма и др.), оттесняющими на второй план собственно депрессивную симптоматику. Течение заболевания затяжное или волнообразное. Этапу соматизированной депрессии часто предшествует депрессия вегетативная, но в ряде случаях она может отсутствовать. Характерным для настроения детей является оттенок равнодушия. Их поведение при этом необычно спокойно, с повышенной послушаемостью, молчаливостью, отстраненностью. При тщательном наблюдении за детьми выявляется классическая депрессивная триада в виде сниженного настроения, речевой и двигательной (игровой) заторможенности, доходящей в ряде случаев до ступора с мутизмом. На фоне этого достаточно часты явления яктации, сосания пальцев, частей тела и одежды. Состояние

может осложняться сопутствующими респираторными заболеваниями, снижением массы тела, регрессом психомоторного развития.

Регрессивно - апатической депрессии, как правило, предшествует вегетативная и соматизированная. Характерным является редукция соматического заболевания и усиление регрессивной симптоматики. Тяжесть расстройства определяется состоянием ступора. Дети выглядят неподвижными, безучастными, беспомощными, отрешенными. Отсутствует прибавка роста и массы тела. Могут возникать аутоагрессивные тенденции, а также кататонорегрессивные симптомы - хотьба на цыпочках, манежный бег, манерность позы. При разлучении ребенка с матерью в возрасте от 12 до 17 мес. наблюдается нарушение аппетита, равнодушие к игрушкам, неприязнь к другим детям, неустойчивость настроения, соматические расстройства (J. Langmeier, Zd. Matejcek, 1984). Характерно неровное отношение к воспитателям: дети их либо полностью игнорируют, либо отчаянно бросаются («вешаются») на каждого взрослого и требуют постоянного его присутствия. Если разлучение с матерью продолжается длительно, то у ребенка отмечаются нарушения поведения, выраженная задержка развития, невроз страха, парааутистические состояния. Различают 3 фазы поведения детей в возрасте от 18 до 24 мес. в ответ на разлучение с матерью и помещение в детское закрытое учреждение.

1. Фаза протеста - ребенок плачет и мечется, зовет мать и на основе своего прежнего опыта полагает, что она будет реагировать на его призывы. В эту фазу отмечаются выраженные реакции протеста и отказа. Ребенок отказывается от пищи, игрушек, общения с кем-либо из взрослых. Отмечается бессоница. Таким образом он протестует против ухода матери. Постоянный крик-плач является средством, с помощью которого ребенок пытается привлечь внимание матери и вернуть ее.

2. Фаза истощения - ребенок примиряется с разлукой с матерью и
перестает ее к себе призывать.

3. Фаза адаптации - ребенок приспосабливается к жизни без матери и
пытается привязаться к кому-либо из ближайших ему взрослых.

В клинической картине реактивных депрессий, согласно Е.И Кириченко (1988), преобладают не столько аффективные нарушения, сколько соматовегетативные проявления, расстройства поведения, отклонения в развитии. Раптоидные состояния проявляются стереотипной двигательной активностью. Наблюдается бесцельный бег по комнате, множество мелких лишних движений, метание из стороны в сторону, сопровождающиеся криком.

У детей от 1 до 3 лет в структуре реактивной депривационной депрессии, по данным Е.И. Кириченко, Ю.С. Шевченко, Г.И. Бобылевой (1986), могут наблюдаться психомоторные и соматоневрологические расстройства регрессивного характера. Они могут носить как продуктивно -дизонтогенетический, так и негативно - дизонтогенетический характер. Наблюдаются периоды расторможенности регрессивного феномена «длительно сохраненной позы», особая осанка, полусогнутые колени, общая заторможенность до степени аффективного ступора, симптом Робинсона (сильный обхват предмета, вместе с которым можно поднять ребенка), феномен «кручения» и бега по кругу, мутизм. При длительной депрессии наблюдаются негативно - дизотогенетические психомоторные и вербальные нарушения: ограничения речевой активности, замедленный темп роста словаря. Регресс эмоционально - волевой сферы проявляется симбиотическим характером привязанности к матери, феноменом «тождества» (нежелание расставаться с привычными игрушками, предметами, симптом «стула»). Регрессивные соматовегетативные

расстройства проявляются снижением реакции на дискомфорт, склонностью

к запорам, патологическими привычными действиями (яктация, мастурбация).

М.К. Бардышевской (1998) описаны особенности страхов депревированных детей. Отмечается, что в условиях депривации усиливается психофизиологическая готовность к возникновению страхов, искажаются специфические стимулы, тормозящие и вызывающие страхи, частично утрачивается адаптивный смысл биологически обусловленных форм страхов. Отмечается страх изменения окружающей обстановки (различные варианты симптома тождества: симптом «стула» - ребенок перемещается по помещению вместе со стулом, на котором сидит; страх тактильного контакта (поглаживания, прикосновения, взятия на руки -ребенок съеживается, напрягается), страх визуального контакта (ребенок избегает взгляда глаза в глаза), страх громкого голоса.

В условиях полной материнской депривации наблюдаются следующие варианты психической патологии: 1) нарушение формирования личности; 2) нарушение психического и интеллектуального развития; 3) психические расстройства.

Таким образом, депривационная симтоматика у детей и подростков -сирот включает фактически всю шкалу психических отклонений - от легких особенностей психического реагирования до грубых нарушений интеллекта, характера и воли. Глубина и тяжесть депривационных нарушений различаются в зависимости от срока депривационного воздействия, его длительности и интенсивности, а также от качества депривационного воздействия. В связи с этим мы можем предположить, что конституционально-психотипологические основы индивида детерминируют психологическую, психическую, личностную и поведенческую формы реагирования при взаимодействии с неблагоприятными факторами в виде

психической депривации, изменяя или нарушая характер адаптационных и

Глава 2. Материал, методы исследования и психологической коррекции конституционально-типологической недостаточности высшей нервной деятельности у подростков, воспитывающихся без семьи

2.1. Организация и методики исследования

В экспериментально - психологическом исследовании приняли участие 156 подростков мужского и женского пола, воспитанников детских домов Ставропольского края в возрасте от 14 до 16 лет. Обследование проводилось на базе Межвузовской лаборатории экспериментальной психологии Ставропольского государственного университета, детских домов Ставропольского края в течение нескольких лет, что позволило объективизировать эффективность прелагаемых методов психологической коррекции.

Используя принципы дифференциальной диагностики в конституциональной психологии, предложенные О.А. Ахвердовой и И.В. Боевым (1990-2003), все обследуемые были распределены по месту их расположения в конституционально - континуальном пространстве на диапазон психологической нормы - акцентуации с признаками конституционально - типологической недостаточности ВНД (1 группа - 44 подростка) и диапазон пограничной аномальной личности (ПАЛ) с признаками сочетанной конституционально - типологической недостаточности ВНД и психотипологической предиспозиции личности (2 группа - 77 подростков). Третью группу (контрольную) составили 35 условно здоровых воспитанников детских домов, соответствующих диапазону психологической нормы - акцентуации.

Исходя из необходимости унификации математической обработки результатов обследования, в основу качественной градации испытуемых положены четыре личностных психотипа: циклоидный, эпилептоидный,

шизоидный и истероидный, что в целом соответствует представлениям о

типологии высшей нервной деятельности (Б.М. Теплов, В.Н. Небылицин, Б.М. Русалов), типологии темпераментов (Я.Стреляу, А.И. Фальков) или конституциональных психотипов (Э.Кречмер, К.Конрад, У. Шелдон. П.К. Ушаков).

Предварительно все подростки были подвержены клинико психологическому обследованию с помощью унифицированной клинической оценки - «методики изучения пограничных состояний» (И.В.Боев с соавт., 1994), позволившее верифицировать обследуемых с конституционально-типологическими признаками органической недостаточности мозга и без таковой.

Конституциональная органическая недостаточность высшей нервной деятельности у испытуемых подтверждалась данными, анализируемыми на основании следующих критериев: 1) отягощенный анамнез, указывающий на наличие у обследуемых в раннем детстве признаков резидуально -органической церебральной недостаточности; 2) трудности формирования навыков письма и письменной речи, наличие дисграфических и дизорфографических ошибок письма, неряшливого почерка; 3) высокий уровень тревожности.

В предварительной беседе с испытуемыми выяснялось соматовегетативное состояние, которое представляло разнообразные жалобы: это головные боли разной интенсивности, в том числе мигренозные; плохая переносимость душных помещений, ухудшение состояния при поездках на транспорте, повышенную восприимчивость к меняющимся метеофакторам, проявления вегетопатий. При беседе обращалось внимание на дисфорические и депрессивные эпизоды.

Психотипологические особенности у детей и подростков определялись с использованием результатов целенаправленных характеристик конкретного

подростка воспитателями, психологом, логопедом, социальным педагогом

детского дома, и самого экспериментатора в условиях естественного эксперимента. Для изучения личностно - характерологических изменений и поведенческих девиаций у подростков использованы психологические, патопсихологические и математические методы.

Математическая статистика и графическая обработка результатов исследования проводилась с использованием персонального компьютера, программного обеспечения фирм StatSoft (Statistica for Windows, release 5.0) Microsoft (Windows 98, Microsoft Exel 97).

Психологические методики исследования.

Психологическое обследование в целом включало 17 параметров клинического опросника оценки невротического состояния (К.К. Яхин, Д.М. Менделевич, 1978); шкалы Тейлор, патохарактерологический диагностический опросник А.Е.Личко (ПДО), методика Айзенка и методики определения уровня невротизации и психопатизации - УНП (Е.В. Бажин с соавт., 1976; И.Б. Ласко, 1980).

На базе утвержденной ММРI в институте им. В.М. Бехтерева были разработаны шкалы для определения уровня невротизации и психопатизации. Методика определения уровня невротизации и психопатизации (УНП) описана в методических рекомендациях (Л: изд. ин-та им. В.М. Бехтерева, 1980; Е.Ф. Бажин с соавт., 1976) и предназначена для экспресс-диагностики в практической и исследовательской работе в области психологической психопрофилактики заболеваний, связанных с определенной спецификой условий жизни и некоторыми особенностями труда. Эта была неоднократно проверена в психологических исследованиях и оказалась удобной для обследования крупных контингентов с целью выявления "группы риска", больных неврозами, психопатиями, а также здоровых лиц, работающих на полярных станциях. С помощью этих исследований было выявлено, что

шкала психопатизации может служить не только для определения некоторых

особенностей поведения испытуемых, но и для прогнозирования динамики состояния поведения в процессе лечения (Н.Б. Ласко, 1976).

Средняя оценка по шкале невротизации для подростков с неврозами равнялась -20,9, а в группе здоровых +18,5. Средняя оценка по шкале психопатизации у испытуемых с психопатиями ровна 14,1, у здоровых -2,5. Наиболее тяжелые больные неврозами и психопатией дают отрицательные общие оценки как по одной, так и по другой шкале, причем большей оказывается та оценка, которая соответствует заболеванию, т.е. неврозу или психопатии.

Личностный опросник Айзенка (EPI)

Автор, начав с изучения литературы, связанной с описанием свойств личности в норме и патологии, пришел к выводу, что на протяжении многих лет большинство исследователей выделяли два основных свойства, определявших разнообразие типов личности, хотя называли их по-разному, неодинаково интерпретировали и акцентировали различные аспекты этих свойств. Это экстраверсия - интроверсия (автор подчеркивает поведенческие проявления этого свойства) и эмоционально - волевая стабильность -нестабильность (или нейротизм). Эти свойства Айзенк находит в неявном виде в классификации темпераментов, идущей от Гиппократа и Галена, у Канта и Вундта, в типологии Юнга, а также в современных экспериментальных и клинических работах. Эти две основные переменные легли в основу его двухфакторной модели личности.

В так называемом "круге Айзенка" представлена модель, показывающая "связь между классическими четырьмя темпераментами и результатами современных методов факторно - аналитического описания личности. Согласно Айзенку, переменные "экстраверсия - интроверсия" и "нестабильность - стабильность" ортогональны, т. е. независимы, и каждая

представляет собой континуум между двумя полюсами крайне выраженного

личностного свойства. Поэтому в норме большинство испытуемых располагаются где - то между полюсами, ближе к центру, удаленность от которого будет свидетельствовать о степени отклонения от средней и выраженности соответствующих личностных свойств.

В 1963 году Дж.Айзенком был разработан опросник- EPI. Он содержит 57 вопросов, из которых 24 работают по шкале экстраверсии - интроверсии, другие 24 по шкале эмоциональной нестабильности - стабильности, а остальные входят в контрольную шкалу лжи (искренности-неискренности). Для исключения возможности запоминания ранее данных ответов Айзенком было предложено два варианта данного опросника (А и В), что позволяет проводить повторное исследование после тех или иных экспериментальных процедур. Средняя оценка 12 ± 2 балла является гипотетически средней. Низкие баллы по шкале экстраверсии - интроверсии (0-10) означают интроверсию, высокие - экстраверсию (14-24). Нейротизм - это состояние, характеризующееся эмоциональной неустойчивостью, тревогой, низкой самооценкой, вегетативными расстройствами. Он представлен шкалой от 0 до 24 баллов.

Г.Дж. Айзенк приводит средние данные в зависимости от пола, возраста, образования и профессии. Женщины имеют более высокие оценки по нейротизму и более низкие - по экстраверсии. Молодые испытуемые имеют более высокие оценки и по экстраверсии и по нейротизму. Природа интро - и экстраверсии усматривается во врожденных свойствах ЦНС, которые обеспечивают уравновешенность процессов возбуждения и торможения. Опросник для выявления и оценки невротического состояния.

Опросник создан на основе клинических симптомов неврозов и состоит из 68 вопросов, расположенных в порядке убывания их информативности

(К.К. Яхин, Б.М. Менделевич, 1978). Среди множества симптомов,

характеризующих невротические состояния, выбраны болезненные признаки, встречающиеся с большей частотой среди лиц, страдающих неврозами. Для оценки каждого из признаков использовалась система из 5 градаций: всегда -1, часто - 2, иногда - 3, редко - 4, никогда - 5. Такая система оценок позволяет подходить к определению своего состояния испытуемым более дифференцированно, чем система "да- нет".

Опросник имеет 6 шкал: тревоги, невротической депрессии, астении, истерического реагирования, обсессивно-фобических нарушений, вегетативных нарушений. Выделение этих шкал позволяет оценить качественное своеобразие невротической симптоматики, дает возможность определить среди множества симптомов ведущие и их сочетания.

Методика определения уровня невротизации и психопатизации (УНП)

В институте им. В.М. Бехтерева, на базе вариантов адаптированного теста MMPI, была создана дифференциально - диагностическая методика определения уровня невротизации и психопатизации (УНП) (Бехтерева, 1980; Е.Ф. Бажин в соавт., 1976), предназначенная для экспресс-диагностики, практической и исследовательской работы в области психогигиены и психопрофилактики заболеваний, связанных с определенной спецификой условий жизни и некоторыми особенностями труда, в частности невротических состояний и психопатических декомпенсаций.

Методика УНП содержит 80 утверждений из состава MMPI, статистически достоверно различающих сравниваемые группы испытуемых и норму, а также контрольные вопросы шкалы неискренности (лжи). При построении УНП использовался принцип теории распознавания образов, которая рассматривает задачу конструирования решающего правила для классификации наблюдений по заданной совокупности известных для каждого наблюдения признаков. Решающее правило представляет собой

дискриминантную функцию, вычисляемую для конкретных значений

признаков конкретного классифицируемого объекта. Полученное значение дискриминантной функции сравнивается с пороговыми значениями, на основании чего выносится заключение о принадлежности объектов к тому или иному классу.

Диагностические коэффициенты вычислены отдельно для выборок мужчин и женщин. Отрицательная величина коэффициента свидетельствует в пользу патологии, а положительная - против. Итоговая оценка по каждой шкале (шкале невротизации и шкале психопатизации), представляющая собой алгебраическую сумму всех диагностических коэффициентов ответов конкретного испытуемого, также может быть отрицательной или положительной. Оценки, не выходящие за пределы ±10 по шкале невротизации и ±5 по шкале психопатизации, попадают в зону неопределенного диагноза. Если оценка выходит за эти пределы, то может быть принято соответствующее диагностическое решение. При этом, чем больше абсолютное значение итоговой оценки, тем дальше данный испытуемый находится от границ, разделяющих дифференциальную группу.

Содержательный анализ шкал показал, что утверждения, входящие в шкалу невротизации содержат такие характерные проявления невротических состояний как быстрая утомляемость, нарушения сна, ипохондрическая фиксация на неприятных соматических ощущениях, снижение настроения, повышенная раздражительность, возбудимость, наличие страхов, тревоги, неуверенности в себе. Утверждения шкалы психопатизации охватывают лишь некоторые из черт, характерных для психопатических личностей -равнодушие к принципам долга и морали, безразличие к мнению окружающих, повышенный конформизм, стремление выделиться среди окружающих, лицемерие, вспыльчивость, подозрительность, повышенное самолюбие и самоуверенность.

По данным проведенного корреляционного анализа авторами методики были получены следующие данные: невротизация формируется под влиянием трех классов психических явлений - эмоционально-мотивационных особенностей личности, основной составляющей темперамента (нейротизм), и собственно психологического состояния человека (самочувствие, основной фон его переживаний). Уровень невротизации отражает как динамически изменяющиеся особенности человека (состояния), так и относительно более статичные (свойства личности). Невротизацию таким образом можно представить как вариативную личностную переменную. Типичный для конкретного человека уровень невротизации, обусловленный в основном его личностными особенностями, и определяет вероятностный диапазон изменений ее уровня, вызываемых различными психогенными, соматогенными и социогенными факторами.

Шкала манифестной тревоги Тейлора (TAS).

Шкала манифестной тревоги Тейлора (Tailor, 1953) определяет только одну черту - тревожность. 50 входящих в нее утверждений выведены из MMPI. TAS измеряет, насколько тревожен пациент в целом, и характеризуется способностью отражения ситуационных изменений тревоги.

Патохарактерологический диагностический опросник (ПДО)

Патохарактерологический диагностический опросник (ПДО) для подростков предназначен для определения в подростковом возрасте типов акцентуаций характеров и вариантов конституциональных психопатий, психопатических развитий и органических психопатий. Составленные фразы опросника отражают жизненное отношение к ряду актуальных проблем при разных типах характеров подросткового возраста. В число исследуемых проблем включалась оценка собственных витальных функций (самочувствие, настроение, сон, аппетит, сексульные влечения, отношение к окружающим,

друзьям, незнакомым и пр.) и к некоторым таким категориям, как критика и поучения в свой адрес, правила и законы и т.д.

Данная методика диагностики на основе самооценки испытуемого своих отношений наиболее объективна и надежна, чем исследования, в которых подростку предлагают отметить у себя те или иные черты характера.

При работе с ПДО надежность метода повышается за счет двойной системы оценки отношений с положительной и отрицательной сторон, из которых испытуемому предлагается выбрать как подходящие, так и неподходящие. Диагностическое значение выборов для обследуемого остается неизвестным.

С помощью ПДО могут быть диагностированы следующие типы психопатий и акцентуаций характера: гипертимный тип, циклоидный, лабильный, астено - невротический, сензитивный, психастенический, шизоидный, эпилептоидный, истероидный, неустойчивый, комформный, смешанные типы.

При этом учитывалось, что практически не сочетаются гипертимность с лабильностью; астено - невротический тип с сензитивностью, психастеничностью, шизоидностью и эпилептоидностью; циклоидность со всеми типами кроме гипертимного и лабильного; лабильность - с психастеничностью, шизоидностью, эпилептоидностью; сензитивность - с эпилептоидностью, неустойчивостью; психастеничность с эпилептоидностью, неустойчивостью; психастеничность с эпилептоидностью, истероидностью, неустойчивостью.

Промежуточные типы обусловлены эндогенными, преимущественно генетическими факторами, допускается возможность особенности развития в раннем детстве. К ним можно отнести лабильно - циклоидный, гипертимно-конформный, а также сочетание лабильного типа с астено - невротическим и сензитивным, последних - друг с другом и с психастеническим.

В ряду эндогенных закономерностей возможна трансформация гипертимного типа в циклоидный.

Амальгамные типы - это смешанные типы, формирующиеся в течение жизни в результате напластывания черт одного типа на эндогенное ядро другого, влияния дисгармонического воспитания или хронически неблагоприятных условий: так, на гипертимное ядро могут наслаиваться черты неустойчивости. К лабильности может присоединяться истероидность и сензитивность. Неустойчмвость может наслаиваться на шизоидное, эпилептоидное, истероидное, лабильное ядро. Под влиянием асоциальной среды из конформного типа может сформироваться неустойчивый. Эпилептоидные черты могут наслаиваться на конформное ядро в условиях жестких взаимоотношений.

Дополнительные диагностические показатели по шкале объективной оценки.

Для суждения о достоверности результатов использованы показатели диссимуляции "Д" и откровенности "Т". Показатель диссимуляции предназначен выявить стремление подростков скрыть черты своего характера и особенности своих отношений. Показатель откровенности отражает тенденции открыто признавать неблагоприятные, нередко утаиваемые особенности отношений. О возможной диссимуляции черт характера можно судить, если показатель "Д" превышает показатель "Т" не менее, чем на 4 балла. Установление возможной диссимуляции снижает правильность диагностики типов и практически исключает объективную диагностику циклоидных и конформных типов, высокий показатель "Д" (6 и более баллов) наиболеесвойственен неустойчивому типу. Если показатель "Т" больше "Д", то это указывает на высокую степень откровенности в самооценке. Чаще всего это встречается у представителей циклоидного и

психастенического типов.

Индекс "В" отражает возможность изменений характера вследствие резидульного поражения мозга. Указанием на органическую природу изменения характера служит величина этого индекса, равная 5 и более. Индекс "В" ниже 5 не исключает органического генеза, т.к. лишь в 45 % случаев органической психопатии индекс "В" больше или равняется 5. Наоборот, высокий индекс при отсутствии клинических признаков органического резидуума не превышает 10 %. Высокий индекс "В" достоверно часто встречается при эпилептоидном типе характера.

Показатель отражения реакции эмансипации "Е". Это реакция связана со стремлением высвободиться из-под контроля, опеки, надзора. Она может проявляться как в поведении, так и в высказываниях. В поведении эта реакция ярко выражена у представителей типа Г. Очень сильное выражение показателя "Е" (6 и более баллов) встречается при типах шизоидном и истероидном.

Реакция эмансипации оценивается таким образом: 0 или 1 балл - слабое отражение, показатель "Е" 2-3 балла - умеренное; 4 и 5 баллов - выраженное; 6 и более баллов - очень сильное. Если показатель "Е" равен 4 и более баллов, то типы С и П не диагностируются независимо от числа баллов в их пользу. Этим типам не свойственна ни поведенческая, ни декларативная реакция эмансипации. Поэтому о противоречивости результатов свидетельствует сочетание высоких показателей по типам С и П с показателем "Е", равным или более 4 баллов.

Показатель психологической склонности к алкоголизации "V"(от vine -вино ; А.Е. Личко, В.В. Александров и др., 1977) дает возможность судить о таковой, если он равен +2 и выше, однако, "V" равный +6 и выше, свидетельствует о стремлении демонстрировать свою склонность к употреблению спиртного. Величина его, равная 0 или +1, означает

неопределенный результат, отрицательная величина подтверждает

отсутствие психологической склонности к алкоголизации. Авторы подчеркивают, что данная шкала диагностирует именно психологическую склонность к алкоголизации, а не констатирует злоупотребление алкоголем. Поэтому с ее помощью выявляются подростки не только те, которые употребляют спиртное, но и те, которые не имеют достаточно твердых антиалкогольных установок и в соответствующих условиях легко соскальзывают на этот путь. Этот показатель зависит как от типа акцентуации характера или психопатии, так и от ближайшего окружения подростка.

Показатель психологической склонности к делинквентности - "d" (деликт - проступок, мелкое нарушение). Эта шкала предназначена для подростков мужского пола (А.А. Вдовиченко); для девочек с делинквентным поведением аналогичная шкала разработана В.В. Егоровым. Однако этот показатель обследуемых мужского пола можно учитывать лишь при некоторых типах акцентуации. Указанием на возможную склонность к делинквентности служит при типах Г, Л - показатель в 2 балла и выше, а при типах Э, И - 4 балла и выше. При типе Ш часто встречаются высокие показатели независимо от склонности к делинквентности. при типе Н -значение показателя обычно невелико. Следует отметить заметные различия в системе отношений между делинквентными подростками мужского и женского пола. Высота показателя предложенной оценки психологической склонности к делинквентности для подростков женского пола отражает насыщенность конфликтами системы отношений делинквентного подростка (В.В. Егоров, 1981).

Показатель мужественности, женственности для подростков разработан сравнительно недавно (А.Е. Личко, Н.Я. Иванов, С.Д. Озерецковский, 1982). Суждение о преобладании черт мужественности - женственности делается на

основании разности сумм баллов - m и f. Разность со знаком "+"

свидетельствует о преобладании черт мужественности, со знаком "-" - черт женственности. Авторы подчеркивают, что шкала m - f предназначена вовсе не для оценки сексуальной склонности, а лишь для суждения о доминировании черт мужественности или женственности в общей системе личностных отношений, что сказывается на поведении в целом.

По данным С.Д. Озерецковского, существенные отличия от нормы выявились по показателю m при сравнении отдельных типов психопатии и акцентуации. При гипертимном, эмоционально-лабильном, эпилептоидном и неустойчивых типах показатель m отчетливо свидетельствовал о преобладании черт мужественности. Это происходило за счет значительного по сравнению с нормой повышения показателя при гораздо меньшем увеличении показателя f. При шизоидном, сенситивном и истероидном типах у подростков мужского пола обнаружен существенный сдвиг в сравнении с нормой в сторону феминизации личностных отношений. Это особенно заметно, когда речь идет о шизоидной и сенситивной психопатии. Наоборот, при неустойчивой психопатии показатель m заметно выше, чем при акцентуации того же типа. Авторы подчеркивают, что при шизоидной психопатии и акцентуации и при сенситивной психопатии сдвиг в сторону феминимизации происходит за счет заметного повышения показателя f при неизменном или даже уменьшенном показателе m. Некоторая феминность истероидов и сенситивных юношей соответствует клиническим наблюдениям.

Шкала субъективной оценки служит для выявления того, каким свой характер видит сам подросток или каким (при диссимуляции) он хочет его показать. Шкала позволяет судить о правильности самооценки. Совпадение данной шкалы субъективной оценки с клинической оценкой типа, т.е. правильная самооценка зависит как от степени психопатизации, так и от типа

характера. При психопатиях самооценка более неадекватна, чем при

акцентуациях характера, за исключением неустойчивой и истероидной акцентуации, отличающейся самооценкой. Адекватная самооценка отмечалась при сензитивном, гипертимном и шизоидном типах. Амбивалентность самооценки (значительное число выборов в пользу какого-либо типа как в качестве подходящих, так и в качестве наиболее отвергаемых) встречались среди здоровых подростков (Н.Я. Иванов, 1981). Однако у больных вялотекущей шизофренией, при психопатиях и акцентуациях шизоидного типа амбивалентность регистрировалась достаточно чаще. При шизофрении амбивалентность самооценки характера встречалась даже тогда, когда ни в поведении, ни в высказываниях ее еще нельзя было отметить (О.А. Ахвердова, 1998). Шкала субъективной оценки позволяет также выделить черты достоверно отвергаемых типов.

Использование метода, адекватно характеризующего самооценку подростка в различные моменты его жизнедеятельности, позволяет, с одной стороны, уточнить уровень неадекватности в саморегуляции поведения, отражая выраженность или склонность к делинквентному поведению, и с другой - объективизировать эффективность медико-психологических или педагогических воздействий на личность подростка и отметить, если она будет иметь место, степень дифференцированнос^ти в регуляции поведения.

Известный способ диагностики самооценки подростка по субъективной шкале ПДО (А.Е. Личко, Н.Я. Иванов, 1976) имеет ограниченную область применения и обеспечивает представление об одном из аспектов самосознания - самооценке, но не характеризует самосознание в целом.

Описанный способ изучения аспектов нарушения формирования самосознания у подростков при патохарактерологическом развитии, психопатиях путем сопоставления субъективной и объективной шкал ПДО между собой и по регистрируемому ведущему типу личности (В.Я. Седельников, 1982), также не

обеспечивает высокой точности исследования и имеет ограниченную область применения.

Повышение точности способа диагностики уровня адекватности самосознания у подростков, позволяющего определить возможность индивидуального воздействия на самосознание подростков для коррекции патологических и непатологических стереотипов поведения, достигается тем, что в зависимости от типа личности сопоставляются данные субъективной и объективной шкалы путем алгебраического вычитания в баллах результатов субъективной и объективной шкал (О.А. Ахвердова, 1998)

Результаты субъективной шкалы, сопоставляясь с данными объективной шкалы, выгодно отличаются тем, что позволяют судить об уровне адекватности не только субъективной самооценки, но и самосознания в целом, поскольку в ПДО входят наборы многочисленных таблиц, регистрирующих отношение испытуемого к своему внутреннему миру, к внутреннему миру окружающих, к прошлому, будущему и т.п. Автор предлагает полученное количество баллов распределить по оси абсцисс в виде отрицательных и положительных значений. Адекватный уровень самосознания, оцениваемый в баллах, соответствует нулевому значению на оси абсцисс, т.е. чем ближе отрицательные и положительные значения алгебраической разности между баллами объективной и субъективной шкал располагаются к нулю, тем адекватнее уровень самосознания обследуемого подростка. При этом необходимо учесть, что положительные величины свидетельствуют о недооценке подростком тех или иных черт своего характера, независимо от ведущего типа личности или с учетом его. Отрицательные же величины свидетельствуют о переоценке тех или иных характерологических особенностей подростка в общей структуре самосознания.

Иначе определяется способность подростка к когнитивному и эмоциональному самосознанию различных составляющих образа «Я». Это осуществляется следующим образом: испытуемому предоставляется брошюра ПДО и регистрационный бланк. Вначале испытуемый в каждой предлагаемой таблице выбирает 1-3 ответа, наиболее подходящих для него, и номера ответов заносит в соответствующую графу.

Раскодирование результатов субъективной шкалы производится по коду шкалы субъективной оценки, как для графы «наиболее подходящие ответы», так и для графы «наиболее неподходящие ответы». Результаты субъективной шкалы в виде баллов по каждому типу характера заносятся на специальные шкалы. В последней разделяют со знаком «+» отмечаемые у себя подростком черты характера, а со знаком «-» - отвергаемые им черты характера. После этого производится алгебраическое сложение баллов по каждому типу характера.

Следующий, заключительный этап исследования представляет собой алгебраическое вычитание конечных баллов субъективной шкалы из общих баллов объективной шкалы.

В тех случаях, когда конечная алгебраическая разность будет располагаться в диапазоне от - 2 до + 2 относительно нуля, диагностируется оптимальный уровень адекватности самосознания. Если алгебраическая разность баллов объективной и субъективной шкал располагается в пределах от - 2 до - 4 и от + 2 до + 4, то диагностируется умеренно выраженный уровень адекватности самосознания. Иные диапазоны означают низкий уровень адекватности.

Предложенный способ является универсальным для подростков, имеет широкую область применения, позволяет прогнозировать и выявлять подростков с патологическим и социально-неприемлемым стереотипом

поведения, с экзогенной и психогенной патологией.

2.2. Конституционально-ориентированная психологическая помощь воспитанникам учреждений интернатного типа

Адекватная и своевременная диагностика конституционально-типологической недостаточности высшей нервной деятельности и личности у детей и подростков, воспитывающихся без семьи, подразумевает оказание специализированной психологической помощи, основанной на приемах конституционально-ориентированной психокоррекции, психотерапии и психологического консультирования.

Специализированная психологическая помощь основывалась на концепции сотрудничества в психологическом консультировании (К.Роджерс), адаптированной к случаям школьной дезадаптации О.Н. Усановой (1995); принципах лечебной педагогики Н.Е. Поляковой (1995); методе реконструктивной психотерапии В.Н. Мясищева (1961) в модификации Н.Н. Ерошенко (2002), Э.М. Козловой (2003) и программу активной и пассивной арттерапии, разработанную Н.Н. Волосковой (2001) для подростков, имеющих аномальную личностную изменчивость органического происхождения, адаптированную к настоящему контингенту испытуемых.

Предложенная О.Н. Усановой (1995) концепция сотрудничества в психологическом консультировании, разработана на основе теории К. Роджерса.

В рамках излагаемой концепции сотрудничества в консультировании человек рассматривается как целостная, активная, относительно автономная личность, вступающая в коммуникативные отношения с окружающими, получающая возможность реализовать свои способности размышлять, переживать, действовать, вербализировать собственные действия и переживания, рефлексировать.

Важной теоретической основой сотрудничества в консультировании является концепция действительности, представления о том, как субъект

приходит к самоощущению и мировосприятию.

По мнению О.Н. Усановой, действительность для человека является всегда субъективно сконструированной реальностью. Любая ситуация представляет собой конструкцию субъекта, который эту действительность отражает, то есть ситуация - это индивидуальная картина мира и самого себя. Это означает, что человек действует не столько на основании информации, которую он получает от окружающей среды, сколько на основании созданных им внутренних образов, представлений, идей о мире, о себе самом. Такое видение себя и мира как внутренняя основа управления человеком своими действиями возникает в общем, контексте актуальности, социальной и исторической обусловленности индивидуума. Рефлексивность субъекта обеспечивает ему возможность непосредственного отражения и реконструирования субъективной картины мира и самого себя посредством устного и письменного оформления в языке.

Такая концепция действительности и субъективного ее отражения способствует организации процесса консультирования на всех его этапах. Важной составляющей анализируемой концепции выступает идея модели действия, которая строится человеком на основе его представлений о своем образе и об образе действительности.

Действие личности рассматривается нами как событие или система событий, связанных определенным контекстом и имеющих субъективное значение. Этот контекст специфичен тем, что действия личности обуславливаются связью одновременно со многими системами (детский дом, школа, друзья и т.д.). В связи с этим модель действия на основе понимания человека как рефлексирующего субъекта в его системных отношениях не может представлять собой прямолинейной причинно-следственной связи. Скорее это циркулирующие процессы обратной связи между действующим лицом и участниками систем его взаимоотношений.

Наиболее эффективны следующие структуры действий:

Введение консультируемого в ситуацию.

Описание проблемы и реконструкция внутреннего мира ощущений и мыслей.

Смена ролей.

Анализ и выделение главной проблемы.

Выбор цели и принятие ее.

Разработка путей достижения цели.

Принятие решения.

Подготовка к осуществлению решения.

Психологическая поддержка консультируемого в процессе реализации решения.

Эти действия эффективно можно осуществлять при соблюдении определенных условий. Для консультирования выбирается удобное время, не провоцирующее торопливость в работе. Психолог и клиент занимают удобное положение в комфортном помещении. Проводится точное распределение ролей (есть консультант и консультируемый). Задача консультанта - перевести консультируемого от изложения жалоб к планированию конкретных действий по решению проблемы.

При работе с подростками - сиротами мы основывались на принципах лечебной педагогики, в связи с большой распространенностью нарушений школьной и социальной адаптации детей и подростков, воспитывающихся без семьи. Лечебная или медицинская педагогика - это оказываемое с лечебной целью воздействие на личность больного ребенка или подростка, в частности, страдающего нервно-психической патологией. Фактически любой школьный коллектив в настоящее время нуждается в специалистах по лечебной педагогике, психокорректорах (Н.Е. Полякова, 1995).

Методы лечебной педагогики разнообразны и зависят не только от

формы заболевания, но и от его стадии, степени выраженности психических

нарушений, возраста больного и его микросоциальной среды. Задачами лечебной педагогики являются: коррекция поведения, нарушенного болезнью, психотравмирующей ситуацией или неправильным воспитанием: пробуждение отсутствующего или утраченного интереса к учебной работе; ликвидация педагогической или социальной запущенности; приобретение профессиональных навыков и решение вопросов профессиональной ориентации.

Успех лечебно - педагогической работы определяется объединением усилий, согласованностью действий медицинского персонала, психологов, педагогов, детей и подростков, на которых направлены эти усилия. Выпадение хотя бы одного звена из этого комплекса снижает эффективность проводимой работы.

Первая и главная задача педагога увидеть и осознать, что все дети разные и трудны они по - разному. Различаются они по следующим характеристикам: уровень активности, энергичность, регулярность различных биологических циклов (сон, бодрствование, голод, насыщение, динамика процессов выделения и т.д.). Дети различаются по способности к адаптации (т.е. тем, насколько легко меняется их поведение в ответ на изменившиеся обстоятельства окружающей среды) и по интенсивности своих эмоциональных реакций (например, обнаруживая свою радость громким смехом или спокойной улыбкой, а неудовольствие - криком или жалобой).

В наиболее сложное положение попадает ребенок или подросток непризнанный в школьном коллективе, непринятый неформальной средой сверстников и лишенный поддержки семьи. К трудностям поведения присоединяются в разной степени выраженные нервно - психические расстройства в виде колебаний настроения, повышенной обидчивости, ранимости, плаксивость или повышенная раздражительность с

агрессивностью. Возникновение нарушений сна, аппетита, повышенной

утомляемости, головной боли, расстройств желудочно-кишечных функций -так называемой психосоматической симптоматики - указывает на глубину психопатологического состояния и необходимость обращения к психиатру.

Лечебная педагогика помогает решить общие педагогические и общевоспитательные задачи по передаче детям и подросткам необходимых общеобразовательных навыков. Основным действующим фактором педагога является слово и в этом лечебно - педагогическое воздействие сходно с психотерапевтическим (Б.З. Драпкин, 1979).

Особого педагогического внимания требует значительная по представительству группа детей, которые по состоянию нервно -психического здоровья находятся на нижней границе нормы и обнаруживают признаки отклонений в психическом здоровье, дисгармоническое развитие. Они не больные, находятся в состоянии своеобразного неустойчивого равновесия. Своевременное лечебно - педагогическое воздействие способно предотвратить, нормализовать, а под час и полностью компенсировать отклонения в поведении ребенка.

Одним из принципов лечебной педагогики является необходимость индивидуального полхода к каждому ребенку и подростку, учет его психологических особенностей, наиболее здоровых звеньев и свойств личности и использования их для организации лечебно - педагогического процесса.

Важен также принцип соответствия. Нагрузки, особенно интеллектуальные, должны соответствовать физическим и психическим возможностям воспитанника. Начиная с требований, несколько отстающих от возможностей учащегося, педагог постепенно создает для ребенка ситуацию радости и гордости от преодоления трудностей. Вознаграждать детей следует за улучшение учебной деятельности, а не за абсолютные

успехи в ней, необходимо поощрение за достижения в творческой

деятельности (рисование, резьба по дереву и т.д.), в спорте, в различных школьных мероприятиях и т.д. Важно, чтобы все дети получали положительные эмоции и одобрение за то, чем они занимаются в школе. Постепенно у ученика возникает или восстанавливается положительное отношение к школе, интерес к учебе.

Индивидуальная патогенетическая техника психокоррекции В.Н. Мясищева (1961) в модификации Н.Н. Ерошенко (2002), Э.М. Козловой (2003)

Задачи патогенетической психотерапии отражают поэтапный характер психокоррекционного процесса от изучения личности пациента через осознание к изменению, т. е. к коррекции нарушенных отношений подростка и обусловленных ими неадекватных эмоциональных и поведенческих стереотипов, ведущих к нарушению полноценного функционирования личности (Г.Л. Исурина, Б.Д. Карвасарский и др., 1989).

Конечные задачи патогенетической психотерапии подростков состоят в достижении изменений в трех сферах: когнитивной, эмоциональной и поведенческой. Индивидуальная психокоррекционная форма работы в большей степени акцентирует когнитивный аспект изменений (именно поэтому она и может быть отнесена к рациональной психотерапии). Благодаря этим особенностям работы центр тяжести индивидуальной психотерапии переносится на сферу интеллектуального осознания. Возможности же ее в непосредственной коррекции эмоциональной и поведенческих сфер ограничены, однако эти сферы не исключены полностью из психокоррекционного процесса, а прорабатываются опосредованно, через изменение когнитивного компонента отношения. Непосредственная же работа с эмоциональными и поведенческими стереотипами ограничивается взаимоотношениями подросток - психолог.

Индивидуальная психотерапия ориентирована биографически. Это

обусловливает и особенности подбора в материала и его осознания: форма

индивидуальная направлена на генетическое (историческое) осмысление. Именно поэтому в центре внимания индивидуальной психотерапии оказывается биографический материал.

На основании анализа своей биографии подросток может: 1) осознать мотивы своего поведения, особенности своих отношений, эмоциональных и поведенческих реакций; 2) осознать неконструктивный характер ряда своих отношений, эмоциональных и поведенческих стереотипов; 3) осознать связь между различными психогенными факторами и особенностями отношений; 4) осознать меру своего участия и ответственности в возникновении конфликтных и психотравмирующих ситуаций; 5) осознать более глубокие причины своих переживаний и способы реагирования, коренящиеся в детстве, а также условия формирования своей системы отношений.

Индивидуальная психотерапия имеет дело не столько с «живыми» эмоциями (кроме отношений подросток - клинический психолог), сколько с их «отражением», поэтому задачи в эмоциональной сфере в определенной степени также связаны с осознанием. В течении психокоррекционной работы подросток может: 1) получить эмоциональную поддержку от психолога, способствующую ослаблению защитных механизмов; 2) научиться понимать и вербализовывать свои чувства; 3) испытывать более искренние чувства к самому себе; 4) раскрыть свои проблемы с соответствующими им переживаниями (часто скрытыми от самого себя); 5) произвести эмоциональную коррекцию своих отношений, модифицировать способ переживаний, эмоционального реагирования.

В ходе работы подросток может корригировать свои неадекватные реакции и формы поведения на основании достижений в познавательной сфере.

Ведущим психокоррекционным коррегирующим воздействием

является метод перестройки отношений. Этот метод может быть назван

глубокой психотерапией. Он дает возможность выяснить не только причины сложных отношений, известные подростку, но и те из них, связь которых с имеющимися у него дезадаптивными проявлениями ему не ясна, поэтому основная задача психокоррекционного воздействия, прежде всего, должна быть направлена на выяснение источников дезадаптивного состояния личности подростка.

Психотерапия начинается, с беседы психолога с подростком, нацеленных на выяснение его жизненной истории, истории развития системы отношений, особенностей личности подростка, его отношений к окружающей действительности - к родным (если они есть), школе, товарищам, детскому дому и т. п. Во время бесед с подростком от внимания психолога не должно ускользать ни одно замечание подростка, ни одно сообщение его о, казалось бы, незначительном факте, реакция на него самого подростка.

Такое детальное выяснение биографических данных помогает психологу путем сопоставления событий в жизни подростка с характером его реакции на них выяснять особенность сформировавшихся у него отношений, которыми и была обусловлена неправильная переработка внешних воздействий, послуживших толчком для развития социально-психологической дезадаптации личности. Таким образом, постепенно раскрываются особенности конституционально - психотипологических механизмов, приводящих к дрейфу в сторону пограничной аномальной личности, что является источником возникновения дезадаптации (О.А. Ахвердова, 1998).

Но одного понимания со стороны психолога этих изменений еще не является достаточным. Очень важно добиться понимания его самим подростком. Необходимо помочь подростку самому разобраться в причинах патогенных переживаний, возникших у него благодаря неправильно

сложившимся отношениям, благодаря конституционально

психотипологической предиспозиции, которые, взаимодействуя между собой, усложняли, мешали разрешению встретившихся социально -психологических трудностей.

Важным условием успеха психотерапии является установление контакта психолога с подростком, а также необходимо выработать положительное эмоциональное отношение подростка к процессу психокоррекции.

При завоевании психологом расположения подростка благодаря правильному пониманию его переживаний растет авторитет психолога, доверие к нему и развивается все более активное участие самого подростка в совместном критическом разборе жизненных отношений и обстоятельств. С этого момента, когда подросток начинает понимать причины сложившейся системы отношений, он начинает все более раскрываться - сообщать о себе много новых существенных биографических данных, о которых раньше умалчивал из-за того, что считал их ненужными, не имеющими значения, либо это чувства неудобства, стыда, нежелания показать себя перед психологом в невыгодном для себя свете.

В процессе использования патогенетической техники психокоррекции важно отметить определенную последовательность в формах поведения психолога. При первой встрече с подростком клинический психолог минимально активен, недирективен, способствует искреннему раскрытию эмоциональных переживаний подростка, созданию доверительного контакта. Затем, увеличивая свою активность, психолог приступает к выяснению «внутренней картины болезни», к вербализации подростком всех его представлений, связанных с пониманием болезни, ожиданий от лечения и перспектив психокоррекции. В процессе такого обсуждения в сознании подростка постепенно выстраивается определенная последовательность из

различных звеньев новой концепции болезни: сложности отношений

100

(симптоматика) - эмоциональные факторы или патогенные ситуации -личностные позиции или отношения - невротический конфликт -потребности или мотивы.

Параллельно проводится работа с воспитателями и педагогами интернатного учреждения, заинтересованными в процессе коррекции, в виде курса лекций и индивидуальных консультаций, с учетом культурного и интеллектуального уровня последних. Такая форма работы играет решающую роль в социально-психологической адаптации не только представителей психологической нормы - акцентуантов, но и представителей пограничной личностной изменчивости.

Постепенно взаимоотношения с подростком углубляются, клинический психолог становится помощником в интенсивной работе подростка над его внутренним миром.

На заключительном этапе психокоррекции клинический психолог вновь увеличивает свою активность и даже проявляется директивность, испытывая и закрепляя подростком новых способов переживания и поведения.

Задачей психологической коррекции является выработка и овладение навыками оптимальной для индивида и эффективной для сохранения здоровья психической деятельности, способствующей личностному росту и адаптации человека в обществе. Психокоррекция в узком понимании термина основной своей задачей ставит купирование аномальных психотипологических, личностных переживаний и аномальных поведенческих реакций в ответ на длительное воздействие деструктивных социально - стрессовых информационных факторов, что в значительной мере способствует внутренней и внешней гармонизации личности подростка.

Нами были адаптированы оригинальные психокоррекционные и

психотерапевтические технологии, разработанные Н.Н. Волосковой (2001):

101

для представителей 1 группы (основной) - подростки с конституционально-типологической недостаточностью ВНД и психотипологической недостаточностью личности (Н.Н. Волоскова, 2001, И.В. Боев, 2003) - патогенетическая (реконструктивная) психотерапия в сочетании с приемами пассивной, активной арттерапией и музыкотерапией;

для представителей 2 группы (сравнительной) - подростки, референтные с группой сверстников и детей младше и старше по возрасту, имеющие только проблемы в обучении, что подчеркивает вероятность лишь конституционально-типологической недостаточности ВНД (О.А. Минаева, 2003); - приемы пассивной и активной арттерапии в сочетании с музыкотерапией;

Основой для разработки оригинальных психокоррекционных технологий послужило психотерапевтическое направление эмоционально-стрессовой психотерапии и вышедшей из нее - пассивной и активной арттерапии («art» - искусство, «arttherapy" - терапия искусством, впервые этот термин был употреблен Hill, 1969) в сочетании с музыкотерапией.

Эмоционально-стрессовую психотерапию следует рассматривать как всецело направленную к лечебной цели посредством аппелляции к духовным компонентам личности, пробуждая в ней насущную потребность самоусовершенствования, выработки у себя таких свойств и качеств, которые будут поднимать ее как в своих собственных глазах, так и во мнении окружающих (В.Е.Рожнов, 1985, с. 30).

Обзор литературы по арттерапии свидетельствует о том, что это сборное понятие, включающее множество разнообразных форм и методов. Поэтому не существует общепризнанной классификации арттерапии.

Очевидная необходимость использования в психотерапии и психокоррекции такого мощного эмоционального фактора, которым является

искусство и творчество, неоспарима на сегодняшний день. В настоящее

102

время утверждение «арттерапия - это продукт нашего века» - правомерно. Сегодня в арттерапию включаются и такие формы творчества, как видео-арт, инсталляция, перфоманс, компьютерное творчество, где визуальный канал коммуникации играет ведущую роль.

Несмотря на достаточно большой фактический материал, арттерапия в теоретическом отношении находится на стадии эмпирических обобщений. Нет общепринятой теории, объясняющей целительное действие арттерапии, это связано со сложностью, многофакторностью относящихся к арттерапии предпосылок и сравнительно коротким сроком ее научного изучения.

Показания к применению арттерапии очень широки и обусловлены ее действием:

Социально - личностный уровень адаптации: в основе адаптирующего действия лежит неосознаваемая созидательная, гармонизирующая, интегрирующая сила некоего эстетического и творческого начала, заложенного в искусстве.

Личностно - ассоциативный уровень адаптации: облегчение, компенсация достигаются за счет не столько эстетического действия, сколько вследствие снижения напряжения, обусловленного отреагированием различных конфликтных, гнетущих переживаний и их сублимация.

Физиологический уровень адаптации: учитывается физическое, физиологическое, координационно - кинетическое влияние пластического изобразительного творчества на организм и психику.

Каждый из этих элементов допускает использование искусства и в экспрессивном творческом варианте, когда творят сами подростки, и в импрессивном, когда используется восприятие уже готовых произведений изобразительного творчества.

В мировой литературе существуют различные взгляды на лечебный

механизм арттерапии. На наш взгляд важны креативистические

103

представления. Согласно взглядам А.П. Гольдштейна, творчество - это одно из средств преодоления страха, возникающего в связи с конфликтом, формирующимся у человека, поведением которого управляет стремление к реализации личности. Творческие люди лучше концентрируют свою энергию, свои силы для преодоления препятствий и решения внутренних и внешних конфликтов. По мнению А.Маслоу, основным источником человеческой деятельности является непрерывное стремление к самоактуализации и самовыражению, которое имеется, однако, только у здоровых людей. У невротиков эта потребность разрушена, отсутствует, и искусство может быть одним из способов восстановления. Творческий процесс снижает напряжение, ведущее к неврозу, и объективизирует внутренние конфликты.

Физическое и физиологичекое влияние арттерапии заключается в том, что активное творчество способствует улучшению координации, восстановлению и более тонкому дифференцированию идеомоторных актов. Здесь непосредственное воздействие на организм оказывает и цвет, и линии, и формы. Работы де Фере открыли зависимость скорости кровообращения и силы мускульных сокращений от цвета и освещения. В странах каллиграфического письма (Китай, Япония и др.) с давних времен для лечения нервных потрясений применяются рисование иероглифов. В настоящее время выяснилось, что при этом человек полностью расслабляется и заметно снижается частота его пульса.

В целом показания к арттерапии достаточно обширны, тем более что ее применение может «дозироваться» от относительно «поверхностной занятости» до углубленного анализа скрытых индивидуальных переживаний. Многоплановое воздействие искусства живописи и музыкотерапии позволяет применять его к пациентам разного возраста в самых широких

дигностических пределах. Арттерапию можно использовать как седативное

104

средство при психомоторном возбуждении и агрессивных тенденциях; она может выполнять функции отвлечения и занятости, способна при социальной дезадаптации облегчить контакт и помогать выявлять скрытые переживания. Она может также выполнять активизирующие и адаптивные функции, оказывать и расслабляющее действие: расслабление наступает после творческой активности при высвобождении энергии снявшегося напряжения.

Противопоказания к арттерапии: состояния, не позволяющие подростку определенное время усидеть за рабочим столом, или когда подросток мешает другим. Это маниакальное возбуждение, расстройства сознания и тяжелые депрессивные расстройства с уходом в себя.

В нашем исследовании мы использовали:

Пассивную арттерапию в сочетании с музыкотерапией.

Использование уже существующих произведений искусства путем их анализа и интерпретации пациентом.

Активная арттерапия. Прием тактированного письма или каллиграфиотерапия.

Активная арттерапия

Тактированное письмо - каллиграфитерапия.

Личность развивается как целое, и ни одна функция (ни речь, ни память, ни воля) не могут развиваться самостоятельно, и лишь в целях научного анализа нами абстрагируется та или иная сторона развития (Л.С. Выготский, 1934).

Как показали наши наблюдения, воспитанники детского дома с органической недостаточностью мозга, имеют диспластичность общих движений, парциально нарушенную письменную речь (медленное чтение, письмо, ошибки в самостоятельной письменной речи, часто обусловленные несформированностью автоматического уровня письменных операций). Эти

105

подростки обнаруживали затруднения формирования навыка письма еще в младших классах школы.

Функциональный анализ высших психических функций, проведенный на примере анализа письма под диктовку у младших школьников, позволяет сказать, что у данного контингента обследуемых имеет место снижение переработки слуховой информации, кинестетической, зрительной и зрительно-пространственной, серийной организации движений, программирования и контроля, избирательной активации. При таком делении в один функциональный компонент входят близкие по органическому и функциональному генезу и топике операции, имеющие единый принцип работы - «фактор», по А.Р.Лурия.

Учитывая сложную структуру и условия построения двигательного акта и особенности нарушений речевой и неречевой моторики у учащихся с трудностями формирования навыка письма, Н.Н. Волосковой (2001) разработаны приемы коррекционного воздействия, которые направлены на ритмизацию моторных процессов и автоматизацию графо-моторного компонента письма с помощью приема тактированного письма (1996).

Теоретической основой послужили: уровневая теория организации движений Н.А.Бернштейна; положение о тесной взаимосвязи тонкой дифференцированной моторики рук и артикуляторной моторике (М.М.Кольцова, В.И.Лубовский); положение о сложном взаимодействии кинетической и кинестетической основы движений, реципрокной координации, роли кинестезий в управлении движениями (И.М.Сеченов, И.П.Павлов, А.Р.Лурия, А.В.Запорожец); методика обучения письму по системе Д.Б.Эльконина.

Эти коррекционные приемы предназначены прежде всего для учащихся первых классов в период формирования навыка письма, как профилактика

нарушений письма (дисграфий), а также для учащихся вторых классов - как

106

прием постепенного, пролонгированного перехода от написания отдельных слогов и слов к написанию фраз. Данные коррекционные приемы предназначены для индивидуальных и микрогрупповых занятий. Эти коррекционные приемы могут быть предложены и подросткам, испытывающим каллиграфические трудности написания, затруднения в скорости, темпе, ритме письма, а также используются для занятости во время рациональной психотерапии.

Методика каллиграфитерапии

Каллиграфитерапия - это поэтапное введение тактированного письма с постепенной и пролонгированной автоматизацией каллиграфических навыков. В нашем эксперименте использовалось ритмизированное письмо в сопровождении ритмичной музыкой на завершающих этапах психокоррекции.

Издавна в методе обучения детей письму и чистописанию применялся ритмический (тактический) прием (метод тактирования), т.е. письмо под счет. Обучение письму по системе Д.Б.Эльконина основано на приеме этого ритмизированного письма. Тактированное письмо позволяет добиваться четкости, плавности, ритмичности и ускоренного темпа. Данный коррекционный прием предназначен для совершенствования графо -моторного компонента письма у учащихся, имеющих особенности двигательной сферы. Н.Н. Волосковой (2001) разработана поэтапность обучения тактированному письму. Данный прием может применяться для совершенствования скорости письма у подростков с нарушениями письменной речи.

Коррекционная программа проводится в 3 этапа.

Первый этап включает выполнение следующих упражнений:

Обводка под счет заготовленных образцов рукописных букв через

прозрачную кальку.

107

Обводка под счет заготовленных образцов рукописных слогов через прозрачную кальку.

Второй этап включает следующие упражнения:

Обводка под счет заготовленных образцов рукописных слов через прозрачную кальку. Слова соединены в группы с одинаковой ритмической структурой и ударением:

мак, рак, сок, мох:

роза, ваза, Лиза, киса;

кошка, мошка, вилка, пилка;

кулак, пирог, носок, висок;

платок, крючок, значок, скачок;

пироги, сапоги, молоко, хорошо;

винтовка, картошка, задвижка, коврижка;

Обводка под счет заготовленных образцов рукописных словосочетаний через прозрачную кальку.

Третий этап включает следующие упражнения:

Обводка под счет заготовленных образцов рукописных предложений через прозрачную кальку.

Обводка под счет заготовленных образцов рукописных стихов.

Обводка под счет заготовленных образцов рукописных текстов через прозрачную кальку.

На основании разработанных положений составлена тетрадь для коррекции графо - моторных навыков, которая предназначена для учащихся начальных классов общеобразовательной школы.

Речевой материал представлен в тетради по принципу возрастающей сложности: буквы, слоги, слова, словосочетания, предложения, стихи, микротексты. Подобранный таки образом материал позволяет работать с

учетом индивидуальных особенностей школьника. Логопед может на этом

108

речевом материале автоматизировать графический навык письма на материале только одной буквы, этой буквы в слоге, слове, предложении и т.д.

Графическая система письменных букв в тетради построена на основе зрительных элементов с учетом динамики их двигательного воспроизведения при написании букв (Д.Б.Эльконин).

Ритмизация процесса письма способствует совершенствованию темпа письма, автоматизации графического навыка письма, вырабатывает навык скорописи. Ритмизация навыка письма начинается с тактирования элементов букв, потом тактируются буквы, затем слоги, слова.

Материал для написания слов подобран с учетом слоговой структуры и ритмического рисунка слова, что позволяет учащимся удерживать опреленный ритм в процессе прочтения и написания, создает определенное эмоциональное настроение. Предложения представляют собой материал, содержащий слова-омонимы. Это позволяет направить внимание учащихся на значение правильного ударения в словах. Стихи, предложенные для написания в тетради представляют собой рифмующиеся четверостишья. Микротексты представляют собой материал, способствующий работе над интонацией и логическим ударением.

Техника работы с микротекстами и стихами. В начале текст прочитывается логопедом или психологом. Учащиеся определяют основное содержание и интонационную направленность текста. Затем микротекст читает учащийся. После этого приступает к тактированному письму данного текста.

Коррекционная работа по совершенствованию графо - моторных навыков у учащихся с трудностями формирования навыка письма может быть совмещена с другими видами индивидуальной работы над речевыми расстройствами. Для этого из тетради для коррекции графо-моторных

навыков письма выбирается материал, необходимый индивидуально для

109

данного ребенка. Могут быть использованы следующие виды коррекционной работы:

автоматизация поставленных звуков в устной речи и на письме;

работа над звуко - буквенным анализом слов;

уточнение или формирование обобщающих понятий и т.д.

Психологу и логопеду следует творчески подходить к используемому материалу и самостоятельно подбирать его в зависимости оттого, что наиболее необходимо в данный момент учащемуся, с которым ведется психокоррекционная работа.

Такого характера коррекционная работа как каллиграфитерапия может быть рекомендована эпилептоидным детям и подросткам. Включение в работу лучше в период дисфорийного и аффективного напряжения. При этом необходимо побуждать подростка выполнять задания неторопливо, без эмоций - это снимает аффективное напряжение и лишнюю напряженность. В процессе выполнения заданий по тетради необходимо подвести к выводу о том, что не нужно «заводиться», не нужно торопиться и т.п. Обсуждение выполненных заданий лучше начинать с положительных качеств этого подростка. Подчеркнуть, что такого плана работа у него получается неплохо.

Для акселерированных подростков данная тренировочная тетрадь может стать специфическим невербальным методом арттерапии. В процессе выполнения заданий по тактированному письму, особенно тех частей заданий, которые содержат рифмованные задания, необходимо побуждать подростков к живому восприятию, стимулировать к запоминанию мельком увиденное, поощрять живое фантазирование, отвлекая от бесплодного мудрствования, самокопания и «словесной жвачки».

Ретардантов подростков необходимо поощрять в процессе выполнения заданий по каллиграфии, внушая уверенность в собственных

силах и возможностях. Работая с такими подростками, важна постоянная

110

защита их «слабого места» - постоянное опасение по поводу возможного осуждения, насмешек, предубеждения, неприязни со стороны окружающих, особенно сверстников.

Диссоциированных подростков необходимо строго регламинтировать, дисциплинировать и лучше проводить психокоррекционные занятия в микрогруппе с сильным лидером и социально позитивными установками.

Истероидные подростки благодаря своей широкой неизбирательной общительности не представляют особых трудностей для первого контакта. Эгоцентричность истероидов облегчает первый контакт, если дать подростку почувствовать интерес к нему, как к личности. Контакт легче установить, чем сохранить.

Они адекватно реагируют на доброжелательное отношение и искренний интерес к их проблемам. Разговор с ними надо вести в живом темпе, не задерживаться подолгу на одной теме, не боясь отвлечений. Однако необходимо помнить, что эти подростки всегда пытаются взять инициативу в свои руки, начать командовать, выдвигать условия. Поэтому следует опасаться утраты дистанции, фамильярности в отношениях. В психологе и логопеде истероидный подросток должен чувствовать независимую самостоятельную личность.

Для истероидных и эпилептоидных подростков показаны приемы тактированного письма в сочетании с индивидуальной рациональной психотерапией, т.е. те приемы психокоррекции, которые помогают выйти на контакт с этим подростком, провести целенаправленную беседу.

Подросткам с истероидной акцентуацией, имеющих речевые нарушения, все упражнения в тактированном письме и речевые упражнения в произношении идут на пользу. В отличие от акцентуантов у истероидов на упражнения в речи может появиться реакция оппозиции, либо на ряду с

111

чертами истероидности отмечается эмоциональная лабильность, отдельные невротические симптомы.

Демонстративное поведение, демонстративные аффективные реакции никогда не должны подкрепляться выполнением их требований и желаний. Иногда эти желания высказываются подростками открыто в процессе психокоррекции. Иногда же истероидные подростки ведут себя так, чтобы об этих желаниях «догадались». Подросток должен убедиться, что таким демонстративным поведением, таким путем он ничего не достигнет, а, наоборот, навлечет на себя только дополнительные неприятности и осложнения.

Надо стремиться к тому, чтобы подросток сам увидел непривлекательную сторону своей претенциозной демонстративнос^ти в сочетании с маловыразительной дефектной речью. Но одновременно надо поощрять реальные достижения и способности. Для снижения уровня эгоцентризма Э.Г.Эйдемиллер, В.В.Юстицкий (1982) и А.Е.Личко (1983) рекомендовали рассказывать о других, т.е. говорить опосредованно.

Особенно полезны для истероидных подростков невербальные приемы психокоррекции. Акцентуанты истеротимики, обладая обычно хорошей артистичностью, пластичностью, коррдинацией движений, пантомимикой и эмоциональностью, они оказываются на высоте и получают безболезненное для других удовлетворение собственного эгоцентризма. Истероидные подростки должны много трудиться над собой, чтобы завоевать роль первого выразителя, застрельщика, зачинщика и получить заслуженную оценку его реальных достижений и способностей.

В процессе выполнения заданий и оценки своей работы подростка необходимо подтолкнуть к собственным выводам. В ненавязчивых беседах во время активной арттерапии (каллиграфиотерапии) подросток должен сам

уяснить слабые стороны своего характера: непереносимость однообразного

112

образа жизни, монотонного, требующего мелочной аккуратности труда, одиночества, лишения компании сверстников, а также невоздержанность своих реакций на проявления властвования со стороны.

Циклоидные подростки требуют искреннего благожелательного и эмпатийного отношения психолога и логопеда. В процессе выполнения заданий желательно добиться эмоционального отреагирования с полным раскрытием переживаний. В дальнейших отношениях таким подросткам нужна постоянная эмоциональная поддержка, сопереживание.

Удача психокоррекционного воздействия будет достигнута в том случае, если кто-либо из членов группы, с которой проводится психокоррекция, становится партнером для сопереживания.

Самой тяжелой психической травмой для подростка этого типа оказывается эмоциональное отвержение со стороны эмоционально значимых лиц - родных, близких или друзей-сверстников, к которым возникла сильная привязанность.

Шизоидные подростки. В процессе психокоррекционной работы с этими подростками, как правило, возникает психологический барьер, ответы подростка носят формальный характер. Шизоидные подростки не выносят, когда к ним «лезут в душу», при этом надо избегать излишней напористости. Отношение к различным проблемам приходится высказывать самому психологу, следя за реакцией подростка и незаметно провоцируя его на комментарии. Признаком преодоления психологического барьера - перехода от формального контакта к неформальному - служит момент, когда шизоидный подросток начинает говорить по своей инициативе, иногда на тему неожиданную и далекую от обсуждения. В этом случае останавливать его не следует. Необходимо умело постепенно направлять беседу в нужном направлении.

ИЗ

Учитывая еше одно свойство шизоидной натуры - истощаемость в контакте, надо помнить о неожиданном крутом переходе к новой теме, чему способствует подобранный разнообразный материал тетради тактированного письма.

Такие подростки остаются одинокими среди сверстников. Они лучше адаптируются в малой группе более взрослых школьников.

Пассивная арттерапия в сочетании с музыкотерапией

Для подростков с признаками конституционально-типологической недостаточности высшей нервной деятельности и личности очень важным и эффективным является воздействие пассивной арттерапии в сочетании с музыкотерапией.

Пассивная арттерапия представляет собой использование уже существующих произведений искусства живописи путем анализа и интерпретации пациентом на фоне звучащей классической музыки, а иногда только рассматривания этих образцов искусства в сочетании с музыкотерапией. Образцы живописи скомпанованы в коррекционные программы на основе восьмицветного теста Люшера (1968) (по материалам Л.И.Лычагиной).

Согласно функциональной психологии, разработанной Люшером, каждый цвет раскрывает определенные физиологические и психические состояния. Эти положения мы использовали в психокоррекционных программах для подростков, акцентуанов, для подростков, имеющих невротические реакции, неврозоподобные, церебрастенические и психопатоподобные состояния. Кроме того, образцы живописи, подобранные с учетом этого принципа подкреплялись музыкотерапией.

Музыкотерапия имеет тысячелетнюю историю. Представляют интерес на сегодняшний день лечебные рекомендации Kirecher (1684),

устанавливающие закономерности использования различной по своему

114

психофизиологическому воздействию музыки в зависимости от темперамента человека: «меланхолики любят серьезную, не прерывающуюся грустную гармонию. Сангвиники, благодаря легкой возбудимости кровяных паров, всегда привлекаются танцевальным стилем. К таким же гармоническим движениям стремятся и холерики, у которых танцы приводят к сильному вскипанию желчи. Флегматиков трогают тонкие женские голоса» (цит. по Л.С.Брусиловскому, 1985, с. 275).

Музыка как средство «психического отвлечения» широко использовалась в психиатрических больницах отечественными учеными (П.П.Малиновский, И.М.Балинский, С.С.Корсаков, П.А.Чаруковский и др.).

Специальные физиологические исследования выявили влияние музыки на различные системы человека: сердечно-сосудистую, дыхательную, моторную сферу, мышечный тонус (И.М.Догель, 1888, 1898; Н.Р.Тарханова, 1983; В.М.Бехтерев, 1916; Weld, 1912; Schoen, 1927; Ellis, Brighous, 1952). Исследование эмоциональной значимости отдельных элементов музыки (ритма, тоннальности) показало их способность вызывать состояния, адекватные характеру раздражителя (Hevner, 1935, 1937; Roberts, 1936). Минорные тональности обнаруживают «депрессивный эффект» (Hyde, Scalapino, 1918), быстрые пульсирующие ритмы действуют возбуждающе (А.Сохор, 1970) и вызывают отрицательные эмоции (Roberts, 1936), "мягкие" ритмы успокаивают, диссонансы - возбуждают, консонансы - успокаивают (Hevner, 1936).

Положительные эмоции при музыкальном прослушивании, "художественное наслаждение", по мнению Л.С.Выготского, не есть чистая рецепция, но требует высочайшей деятельности психики. Мучительные и неприятные аффекты при этом подвергаются некоторому разряду, уничтожению, превращению в противоположные, т.е. эстетическая реакция

сводится к сложному превращению чувств (катарсису). Отсюда, искусство

115

становится сильнейшим средством для наиболее целесообразных и важных разрядов нервной энергии.

Шведская школа, будучи ориентирована на "глубинную психологию", считает, что музыкотерапии должна отводится центральная роль в психотерапии, так как музыка, благодаря своим специфическим особенностям, в состоянии проникнуть в "глубинные слои личности" (Pontvik, 1948, 1955).

Кора головного мозга непосредственно связана с рядом подкорковых образований (ретикулярная формация, гипоталамус и т.д.), которые оказывают восходящее неспецифическое активизирующее действие на кору голосного мозга (Magoun, П.К.Анохин, Е.Н.Каменева). В свете положений И.П.Павлова о взаимодействии коры головного мозга и подкорки механизм мощного воздействия музыки состоит в ее влиянии на подкорку, откуда передаются тонизирующие, активирующие влияния, являющиеся питательным источником корковой деятельности.

Ряд авторов указывают на положительное воздействие музыки при различных депрессивных состояниях (Ruse, Jaedicke, Rollin). Использование музыкотерапии в групповой терапии больных депрессивными состояниями обнаружило способность улучшать настроение и оказывать тонизирующее влияние (Lucas, Ludwick). Однако в депрессивном состоянии больные не воспринимают веселую музыку, которая часто углубляет депрессию, актуализируя переживания и препятствуя таким образом восприятию веселого (Licht). По мнению Г.П.Шипулина (1966), минорная музыка способствует первоначальному установлению «музыкального контакта» с такими пациентами, и лишь после ряда сеансов отмечается более адекватная положительная реакция их на мажорную музыку. При депрессии показана музыка тихая, спокойная, при возбуждении - громкая, быстрого темпа. Для

того чтобы музыка «контактировала» с пациентом, она должна, по мнению

116

Eby (1943), соответствовать его эмоциональному состоянию: поэтому при маниакальном и депрессивном состоянях больные совершенно не поддаются впечатлениям, эмоционально противоположно окрашенным.

Музыкально-оформленный тренинг пассивной арттерапии Для эпилептоидных подростков мы использовали художественную микропрограмму, включающую пастельные, синие и оттенки синего цвета. В программу вошли образцы живописи и графики Западной Европы, вобравшие в себя сочетание хрупкости, задумчивости с мечтательностью, лиричностью, ритмическую гармонию изящных, текучих линий, благодушного спокойствия и комфортных линий. Включение в психокоррекционную работу методик арттерапии в период дисфорийного и аффективного напряжения было особенно важным.. Даже невербальное рассматривание этих образцов под музыку Генделя (Пассакалия), И.С. Баха (Концерт № 1 для ф-но с оркестром ре-минор. Первая часть -меланхолический, индифферентный, расслабленный характер музыки), В.С. Калинникова (Первая симфония соль минор. Вторая часть - музыка спокойная, плавная, свободная, напевная, лиричная) снимало аффективное напряжение и лишнюю напряженность. Примерные образцы живописи: Роберт Кампен (Флемальский мастер) Мадонна с младенцем. Нидерланды. 1380 год. Фра Беато Анжелика де Фьезоле. Мадонна с младенцем, святым Домиником и Фомой Аквинским. Италия. 1387 год. Леонардо да Винчи. Мадонна с цветком (Мадонна Бенуа). Италия 1452 год. Рафаэль Санти. Мадонна Конестабиле. Италия. 1502 год. Джорджоне «Юдифь». Италия. 1504 год. И.К. Айвазовский. Россия. Среди волн. 1898 год. Черное море. 1881 год. Прибой у крымских берегов. 1892 год. Морской берег. 1840 год. Исаак Левитан. Россия. Лунная ночь. 1899 год. Ночь. Берег реки. Конец 1890-х. Морис Вламинк. Городок на берегу озера. Франция. 1907 год. Альбер Марке.

117

Марина (Неаполь). Франция. 1909 год. Анри Матисс. Портрет жены художника. Франция. 1913 год.

В процессе психокоррекционной работы с шизоидными подростками возник психологический барьер, негативистические моменты в общении с этими подростками купировались с помощью программы, содержащей образцы живописи, скульптуры и графики Западной Европы, насыщенные приглушенными оттенками желтого, красного, темно-зеленого цветов. Эти образцы мировой живописи несут в себе жизнеутверждающие черты, поэтичность, нежную прелесть цветущей красоты, насыщенность и глубину пылающего изнутри цвета, пронизывающий золотистый колорит, богатство внутренней жизни, огромную духовную силу.

Учитывая истощаемость в контакте шизоидной натуры, программа составлена из образцов живописи с неожиданной сменой тематики картин и музыкального сопровождения композиций В. А. Моцарта. Например: Микеланджело да Караваджо. Лютнист. (Италия. 1573 год). Жан-Антуан Гудон. Вольтер, сидящий в кресле. Франция. Скульптура. Мрамор. 1741 год. Жан-Огюст-Доминик Энгр. Портрет графа Н.Д. Гурьва. (Франция. 1780 год). Музыка настраивает на приятные воспоминания, представления, ассоциации). Примерные образцы живописи: Балтазар ван дер Аст. Натюрморт с фруктами. 1620-е гг. Клод Лоррен. Утро. Франция. 1666. Рембрант. Библейские эпизоды. Притчи о неразумном богаче. Берлин. 1627. Портрет Титуса за учением. Роттердам. 1655. Винсент Ван Гог. Арльские дамы (Воспоминание о саде в Эттене). Голландия. 1888 год. Хижины. 1890 год. Клод Оскар Моне. Стог сена в Живерни. Франция. 1886. Поле маков. Конец 1880-х гг. Поль Гоген. Таитянские пасторали. Франция. 1892 год. Женщина, держащая плод («Куда ты идешь?»). 1893. Поль Сезанн. Натюрморт с драппировкой. Франция. Около 1899. Гора св. Виктории. Около

1900. Пьер Боннар. Средиземное море. Франция. 1911 год. Андре Дерен.

118

Роща. Франция. Около 1912. Анри Матисс. Ваза с ирисами. Франция. 1912 год. Пабло Пикассо. Женщина с веером (После бала). Франция. 1908 год.

Выбор таких приемов психокоррекции часто помогает шизоидным подросткам найти излюбленное хобби, что является психологической защитой для этих подростков.

Для истероидных и циклоидных подростков в периоды спада настроения, депрессивного состояния для показа использовались образцы природы в сопровождении музыки Ц.Франка (Пастораль ля мажор), мира птиц в сопровождении электронной музыки композитора А.Пуссера «Пение птиц», Дебюсси «Облака», водного мира в сопровождении произведений А. Жоливе, И.С.Баха (Концерт № 5 фа-минор для ф-но с оркестром. Вторая часть - музыкой задается ритм, четырехдольный размер способствует счету в размеренном темпе. Спокойный, меланхолический характер музыки расслабляет).

Примерные образцы живописи: Якоб Изакс ван Рейсдал. Домик в роще. Голландия. 1646 год. Франсуа Буше. Пейзаж в окресностях Бове. Франция. Начало 1740-х гг. Исаак Левитан. Дуб. Россия. 1880 год. Заросший пруд. 1887 год. Весной в лесу. 1882 год. Каспар Давид Фридрих. На парусном корабле. Германия. Около 1818 - 1820г. Иван Айвазовский. Девятый вал. Россия. 1850 год. Побережье в Амальфи. 1841 год. Винсент Ван Гог. Куст. Голландия. 1889 год. Альфред Сислей. Городок Вильнев-ла-Гаренн на Сене. Франция. 1872 год. Теодор Руссо. Вид в окресностях Гранвиля. Франция. 1833 год. Каналетто (Антонио Канале). Прием французского посла в Венеции. 1740-е гг. Эти психокоррекционные программы выполняли и познавательную функцию. Дополнительные внепрограммные познания особенно необходимы подросткам - воспитанникам детских домов, имеющим резидуально - органическую недостаточность центральной

нервной системы, и выявляющим черты лабильности, отдельные

119

3.1. Сравнительный эмпирический и экспериментально-психологический анализ подростков, воспитывающихся в детском доме

3.1.1. Анализ анамнестических данных обследованных

«Анализ анамнестических данных обследованных 1-2 групп, полученных из карт развития ребенка» свидетельствует о неблагоприятной наследственности - в 95% случаев, в частности, алкоголизм родителей - у 39%, наркомания - у 32%; нарушения поведения матерей отмечались в 47% случаев; неудачные попытки прервать беременность, злоупотребление алкоголем, курение, сопровождающиеся высоким уровнем недонашиваемости беременности - у 37%; патология родовой деятельности в 56% случаев.

У 61% обследуемых подростков выявлялась патология внутриутробного периода в виде: токсикоза второй половины беременности у матерей в 14% случаев, тиреотоксикоза - в 14%, психотравмы - в 25%, черепно-мозговые травмы - в 16%, острые респираторные заболевания с высокой температурой - в 26%. Клинические признаки дизонтогенеза отмечались в 29% случаев, а выраженное органическое поражение мозга у новорожденных обнаружено в 43% случаев.

При оценке семейного воспитания в бывших родительских семьях типичны безнадзорность и гипоопека (40%), деформированные семьи составили 69%, негармоничные - 74%, родители-алкоголики встречались в 39% случаев, родители с судимостью - в 18% случаев. Большинство семей, где дети лишены попечения родителей, характеризовались социальным неблагополучием в виде низкого материального уровня, неудовлетворительным питанием, пьянством родителей, низким

морально-нравственным уровнем, а также проживанием с психически

121

3.1.2. Сравнительный многомерный психологический анализ аномальной личностной и поведенческой изменчивости подростков, воспитывающихся в детском доме

Внутригрупповой психологический анализ подростков 2 группы
выявил значительные превышения показателей по шкалам
психопатизации в сочетании с психологической склонностью к
делинквентности и выраженной реакцией эмансипации у 76% подростков,
что указывает на формирование патологического стереотипа поведения
по делинквентному - криминальному вариантам, характерным для
подростков с конституционально - типологической недостаточностью
ВНД. Проявления невротической тревожности наблюдались у 53%
подростков, которые сочетались с обсессивно-фобическими

нарушениями в 82% случаев, подчеркивая психотипологическую недостаточность. Невротические нарушения, вероятнее всего, требовали компенсации, которая наблюдалась в виде психологической склонности к алкоголизации у 64% подростков, свидетельствуя о слабости конституциональных психологических механизмов компенсации и адаптации (рис. 1).

Таким образом, подростки 2 группы, подвергающиеся длительному деструктивному воздействию в виде психической депривации, обнаруживают аномальные личностные психологические переживания с формированием патологического стереотипа поведения, сочетающиеся с конституционально-типологической недостаточностью ВНД, что подтверждает актуализацию конституциональных механизмов декомпенсации и дезадаптации с невысоким уровнем психологической толерантности по отношению к социально-стрессовым факторам.

123

вегетативная нестабильность - у 23,5%, тревожность - у 47% и истерические проявления - у 29% подростков, указывая на личностную изменчивость по невротическому типу. Иначе, социальные факторы способствовали аномальной личностной изменчивости обследованных 1 группы. Однако достоверно в меньшем количестве случаев, чем у подростков 2 группы, отмечались признаки психопатизации - у 59% подростков, сочетающиеся в 52% случаев с психологической склонностью к делинквентности, в 47% - с чертами экстравертированности и маскулинности, в 41% - с реакциями эмансипации подростков. Учитывая частоту выраженности маскулинизации, можно предположить, что психопатический стереотип поведения, эмансипированность и склонность к делинквентности отражают конституционально - типологическую нейроэндокринную недостаточность, в отличие от конституционально -типологической недостаточности ВНД подростков - сирот 2 группы.

Следовательно, у подростков 1 группы диапазона психологической нормы - акцентуации наблюдается формирование аномальной личностной изменчивости по невротическому типу и поведенческой изменчивости, которые обусловлены преимущественно конституционально-типологической нейроэндокринной недостаточностью. В то же время у подростков 2 группы обнаруживается сочетание психотипологической предиспозиции с конституционально - типологической недостаточностью ВНД, что обеспечивает низкий уровень конституциональных психологических механизмов защиты при воздействии депривационных социальных факторов.

Анализ результатов экспериментально - психологического обследования в зависимости от принадлежности к психотипологической структуре личности показал, что у подростков, относящихся к эпилептоидному психотипу, отмечались достоверные изменения в виде повышения

тревожных и субдепрессивных переживаний на фоне конституционально-

125

типологической недостаточности ВНД, сопровождаясь формированием признаков патологического стереотипа поведения, чего не наблюдалось у их сверстников с эпилептоидной структурой личности диапазона психологической нормы-акцентуации (1 группа). У подростков с циклоидной структурой психотипа отмечались достоверные изменения по шкалам обсессивно-фобических нарушений (75%), тревожности (50%) и невротической депрессии (75%). Если у испытуемых с циклоидной структурой возникают несвойственные для них обсессивно-фобические переживания, то это указывает на деструктивный характер личностной изменчивости. У представителей шизоидного психотипа преобладали изменения по иному взаимосочетанию шкал: обсессивно-фобические нарушения (25%), истерического реагирования (34%) и тревоги (66%), когда истерические личностные реакции в структуре шизоидного психотипа подчеркивают неблагоприятную изменчивость, свойственную диапазону ПАЛ. У подростков с истероидной структурой психотипа отмечались нарушения по следующим шкалам: невротическая депрессия (67%), обессивно-фобические нарушения (25%), невротизация (33%). Наличие обсессивно-фобических нарушений также не характерно для истерического психотипа, подтверждая нарастающую аномальную личностную и поведенческую изменчивость.

Подростки 2 группы характеризовались недисциплинированностью, неуспеваемостью, лживостью, снижением морально-этических установок, озлобленностью по отношению к взрослым, что сочеталось со стеничностью, предприимчивостью в достижении своих целей и было сопряжено с получением удовольствий или развлечений при отсутствии нарушений адаптации в привычной среде.

Микросоциум детского дома у подростков обеих групп

способствовал достоверному повышению уровню психопатизации, в

126

особенности у представителей эпилептоидного (75%) и циклоидного (87,5%) психотипов, когда в 64% случаев формировались патологические варианты девиантного поведения от делинквентности с демонстративностью в виде уходов, побегов из детского дома в 35% случаев (1 группа) до агрессивно - садистического стереотипа во 2 группе.

Таким образом, у подростков 2 группы наблюдается устойчивая тенденция к негативному конституционально - психотипологическому дрейфу от диапазона ПАЛ к диапазону психопатии, а у подростков 1 группы - от диапазона психологической нормы - акцентуации к диапазону пограничной аномальной личности в деструктивных микросоциальных условиях современного детского дома.

Полученные результаты подтверждают усугубляющуюся нестабильность функционирования индивидуального барьера психической и психологической адаптации со снижением психологической толерантности к условиям социальной депривации, с дальнейшим срывом конституциональных механизмов защиты до степени декомпенсации и дезадаптации. Взаимосочетание высокой степени выраженности тревожности, обсессивно - фобических, астенических, субдепрессивных нарушений указывает на высокий риск развития по вектору «здоровье -болезнь», что обуславливает трансформацию психологических переживаний в психопатологические с развитием пограничных психических расстройств.

Таким образом, изначальная сочетанная конституционально-типологическая нейроэндокринная недостаточность и ВНД в сочетании с психотипологической предиспозицией, взаимодействуя с деструктивными социальными факторами в виде психической депривации, детерминируют на феноменологическом и экспериментально - психологическом уровнях аномальную личностную и поведенческую изменчивость подростков.

127

Раздел 3.2. Анализ результатов эффективности психологической специализированной помощи подросткам, воспитывающимся без семьи

Специализированная психологическая трехмесячная помощь представляет комбинированные, комплексные приемы психотерапии, психокоррекции, основанные на концепции сотрудничества в психологическом консультировании, принципах лечебной педагогики, патогенетической психотерапии, с использованием модифицированного варианта оригинальных психокоррекционных и психотерапевтических технологий для подростков с органической недостаточностью ВНД.

Психокоррекционные программы для каждого психотипа личности разработаны на основе теста Люшера и включают музыкально оформленный тренинг активной и пассивной арттерапии с учетом индивидуальных проблем подростка. Для эпилептоидных подростков 2 группы мы использовали художественную микропрограмму, включающую пастельные, синие и оттенки синего цвета. В программу вошли образцы живописи и графики Западной Европы (пейзажи, портреты, напр.: «Мадонна с младенцем»), вобравшие в себя сочетание хрупкости, задумчивости с мечтательностью, лиричностью, ритмическую гармонию изящных, текучих линий и благодушного спокойствия. Включение в психокоррекционную работу методик арттерапии в период дисфоричного и аффективного напряжения было особенно важным. Невербальное восприятие перечисленных образцов на фоне музыкальных композиций Г.Ф.Генделя, И.С.Баха, В.С.Калинникова уменьшало тревожность, аффективное напряжение, нормализовывало эмоциональный фон настроения.

В процессе психокоррекционной работы с шизоидными подростками диапазона ПАЛ часто возникает психологический барьер, препятствующий эмоционально теплым взаимоотношениям в диаде психолог - пациент, что

купировалось с помощью программы, содержащей образцы живописи,

128

скульптуры и графики Западной Европы, насыщенной приглушенными оттенками желтого, красного, темно - зеленого цветов. Образцы мировой живописи несли в себе жизнеутверждающие черты, поэтичность, нежную прелесть цветущей красоты, насыщенность и глубину пылающего изнутри цвета, пронизывающий золотистый колорит, богатство внутренней жизни, внутреннюю духовную силу. Учитывая сложность общения с подростками, имеющими шизоидную структуру личности, программа составлялась из образцов живописи с контрастной сменой тематики картин и музыкального сопровождения композиций В. А. Моцарта. Подобные приемы психокоррекции часто помогают подросткам с шизоидным психотипом подобрать адекватное хобби, что само по себе укрепляет психологические механизмы защиты у этих подростков.

Для циклоидных и истероидных подростков 2 группы в периоды снижения настроения до уровня субдепрессии использовались преимущественно пейзажи в сопровождении музыкальных композиций Ц.Франка или животного мира в сопровождении электронной музыкальной импровизации композиторов А. Пуссера, К. Дебюсси, А. Жоливе, И.С.Баха, которые способствовали восстановлению эмоционального фона, гармонизации личности, психологического самоутверждения и самоуважения в процессе психокоррекционных занятий. Предлагаемые психокоррекционные программы расширяли эрудицию и познавательные способности.

Применение психокоррекционных приемов пассивной и активной каллиграфиотерапии, как составляющей части арттерапии, в сочетании с музыкотерапией оказывало наиболее благотворное и гармонизирующее влияние на подростков 1 и 2 групп. После завершения трехмесячной программы активной и пассивной арттерапии было проведено повторное

психологическое исследование с целью активизации эффективности

129

психокоррекционных воздействий.

Сравнительная динамика подростков 1 и 2 групп (рис.2) в процессе психокоррекции показала существенные изменения в состоянии психологического и психического здоровья. Подростки с циклоидным психотипом диапазона психологической нормы - акцентуации с признаками конституционально-типологической недостаточности ВНД (1 группа) характеризовались редукцией психологических переживаний, личностного гипертрофированного реагирования с нивелировкой признаков девиантного поведения к 8-12 сеансу. Обращает внимание тот факт, что уменьшаются и исчезают в первую очередь проявления в виде дистимии, субдепрессивности (шкала Т) и психопатизации (шкала Р), экстра - интраверсии (шкала Э-И) и обсессивно - фобических переживаний (шкала ОФН). Перечисленные шкалы отражают личностные психологические и невротические переживания, возникающие у подростков в период напряжения функционирования индивидуального барьера психической и психологической адаптации.

У подростков - сирот 2 группы диапазона ПАЛ с сочетанной конституционально - типологической недостаточностью ВНД и психотипологической предиспозицией личности (рис.2), прежде всего, обращает внимание уменьшение проявлений нейротической конституциональной тревожности (шкала НТ), экстра -интраверсии (шкала Э-И), при сохранении и некотором увеличении ситуативной тревоги и общей невротизации (шкала Н), что отражает психологическое сопротивление представителей циклоидного психотипа диапазона ПАЛ перед следующим психокоррекционным этапом - осознанием аномальности собственной личностно-характерологической структуры (Боев И.В., Ахвердова О.А., Ерошенко Н.Н., 2002).

130

уменьшение проявлений реакций эмансипации (шкала Е), психологической склонности к алкоголизации (шкала V) на фоне усиления вегетативной неустойчивости (шкала ВН), подтверждая глубинную борьбу противоречий на уровне сознания и подсознания.

В процессе психокоррекции конституционально-психотипологической недостаточности у воспитанников детских домов, относящихся к эпилептоидному психотипу 2 группы подростков, наблюдалась иная нивелировка психологических и личностных переживаний: к 10-12 сеансу сохранялась слабо выраженная ситуационная тревожность (шкала Т) и незначительный рост нейротической тревожности (шкала НТ); уменьшалась и исчезала общая невротизация (шкала Н), психопатизация (шкала Р), экстра-интраверсия (шкала Э-И). Патогенетическая (реконструктивная) психотерапия в сочетании с приемами арттерапии и музыкотерапии не нивелировала признаки патологического стереотипа поведения (шкала Е, V, D) - реакции эмансипации, психологической склонности к делинквентности и употреблению алкоголя, столь свойственных эпилептоидам, у которых наблюдается негативный психотипологический дрейф в сторону диапазона психопатии.

В то же время у представителей 1 группы (сравнительной) отмечаются положительные изменения в виде нормализации общего фона настроения (шкала НД), исчезновения ситуативной тревожности (шкалы Т и Тейлор), нивелировки невротизации (шкала Н) и вегетативной неустойчивости (шкала ВН), подтверждая повышение толерантности к деструктивным социальным факторам, восстановление и полноценное функционирование психолого-биологического резерва личности (рис.3).

132

указывают на сохраняющуюся нестабильность конституциональных психологических и личностных механизмов компенсации и адаптации воспитанников детских домов.

У подростков - сирот 1 группы диапазона психологической нормы -акцентуации результатом психокоррекции явилась практически полная нивелировка обсессивно - фобического (шкала ОФН) и астенического (шкала А) комплексов на фоне значительного уменьшения вегетативных расстройств (шкала ВН); поблекли признаки истерического реагирования (шкала И) и субдепрессивных переживаний (шкала НД), что указывает на полноценное восстановление конституциональных психологических механизмов защиты.

В результате психокоррекции у подростков 2 группы с истероидным психотипом к 7-8 сеансу комплексной психокоррекции наблюдается значительное смягчение проявлений конституциональной тревожности (шкала НТ) и экстра - интраверсии (шкала Э-И), что подчеркивает восстановление индивидуального барьера психологической и психической адаптации у подростков - сирот при сохранении прежнего уровня истерического реагирования (шкала И). Последнее указывает на необходимость увеличения количества сеансов психокоррекции до 12-15. В 1 группе следует отметить позитивную динамику патологических проявлений поведенческого стереотипа под влиянием комплексной психокоррекции в виде ослабления проявлений реакции эмансипации (шкала Е) и нивелировки делинквентности (шкала D), психологической склонности к алкоголизации (шкала V), подтверждая повышение психологической толерантности к социальным стрессорам.

Результаты динамики психологического и психического здоровья в процессе комплексной специализированной психологической помощи убеждают нас в возможности редукции аномальных личностных поведенческих и невротических расстройств у подростков, находящихся в

135

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Известно, что личность как интегральная индивидуальность целиком реагирует на социальные воздействия. Адекватность реакции личности на деструктивное воздействие социальных факторов зависит от степени выраженности конституционально - типологической недостаточности высшей нервной деятельности и психотипологической предиспозиции личности.

Дети, воспитывающиеся без семьи, испытывая разрушающее воздействие в виде психической депривации, обречены на глубокие вторичные нарушения психофизического и социального развития. Чаще всего эти дети и подростки испытывают целый комплекс факторов, внутреннего и внешнего воздействия, которые способствуют формированию личностной и поведенческой изменчивости в конституционально -континуальном пространстве от психологической нормы - акцентуации до пограничной аномальной личности и далее до диапазона психопатии.

Изначально «неполноценная биологическая почва» у подростков - сирот, взаимодействуя с деструктивными социально-стрессовыми факторами в виде психической депривации, детерминирует проявление конституциональных психологических механизмов декомпенсации и дезадаптации, выражающиеся на феноменологическом и экспериментально - психологическом уровнях индивидуальной аномальной психотипологической изменчивостью.

Сочетанная конституционально - типологическая недостаточность ВНД и психотипологическая предиспозиция личности у подростков, воспитывающихся без семьи, проявляется признаками дизонтогенеза психического развития, высоким уровнем тревожности, социальной

дезадаптацией, деформациями эмоциональной сферы, личностными и

138

ВЫВОДЫ:

1. Изначально «неполноценная биологическая почва» у подростков-
сирот, взаимодействуя с деструктивными социально-стрессовыми факторами
в      виде      психической      депривации,      детерминирует      проявление
конституциональных    психологических    механизмов    декомпенсации    и
дезадаптации, проявляющиеся на феноменологическом и экспериментально -
психологическом    уровнях    аномальной    личностной    и    поведенческой
изменчивостью.

2.        Экспериментально        -       психологическое       обследование
воспитанников современных детских домов выявило их распределение в
конституционально-континуальном         пространстве         на         диапазон
психологической нормы - акцентуации с признаками конституционально -
типологической нейроэндокринной     недостаточности, а также диапазон
пограничной      аномальной      личности      с      признаками      сочетанной
конституционально-типологической         недостаточности         ВНД          и
психотипологической предиспозиции личности.

3.   Подросткам диапазона пограничной аномальной личности с
конституционально     -     типологической     недостаточностью     ВНД     и
психотипологической предиспозицией личности свойственны: дизонтогенез
психического развития (ретардации; асинхронии); низкая успеваемость в
школе,   проблемы   речевой   деятельности   (дефекты   звукопроизношения,
нарушения устной и письменной речи, чтения, письма); высокий уровень
тревожности, невротизации и психопатизации;   социальная дезадаптация
(наличие психологических проблем в сфере общения, травмирующий опыт,
необъективная      оценка   жизненных   ситуаций;   трудности   общения   со
взрослыми,   сверстниками   как   младше,   так   и   старше   по   возрасту);
деформации     эмоциональной     сферы     (незащищенность,     одиночество,
депрессия, страхи, тревожные состояния);    личностные и поведенческие
нарушения (конфликтность, гетеро - и аутоагрессивность, враждебность,
психастеничность).

140

4. Разработаны варианты комплексной специализированной психологической
помощи подросткам - сиротам, направленные на восстановление
конституциональных механизмов психологической защиты в виде повышения
толерантности к социальным деструктивным факторам, оптимизации
психологических механизмов компенсации и адаптации.

5.                 Комплексная   специализированная   психологическая   помощь
включает сочетание приемов психотерапии и психокоррекции в виде
патогенетической    (личностно    -    реконструктивной)    психотерапии,
активной    и    пассивной    арттерапии,    музыкотерапии,    которые    в
особенности    адекватны   конституционально    -   психотипологической
эпилептоидной и циклоидной структурам личности и направлены на
гармонизацию конституционально - типологической нейроэндокринной
недостаточности     и    ВНД,     лежащим     в     основе     патологического
девиантного    поведения    и    аномальных    личностных    переживаний
подростков - сирот.

6. Редукция аномальных личностных, поведенческих и невротических
расстройств в процессе оказания комплексной специализированной психологической
помощи обнаруживает определенные психологические закономерности, зависящие
от психотипологической структуры личности и ее расположения в
конституционально - континуальном пространстве личности.

7. Эффективность и адекватность разработанных вариантов комплексной
специализированной психологической помощи аномальным личностным и
поведенческим расстройствам у подростков - сирот может быть
объективизирована с помощью стандартного набора личностных и клинических
опросников, позволяющих провести многомерный психологический анализ,
регистрирующий позитивный психотипологический дрейф от границ диапазона
психопатии к диапазону пограничной аномальной личности и далее до диапазона
психологической нормы - акцентуации.

141

Литература

1. Абульханова - Славская К.А. Деятельность и психология личности. - М., 1980.

2. Абульханова - Славская К.А. О субъекте психической деятельности. - М.,
1973, с. 21.

3. Авдеева Н.Н., Хаймовская Н.А. Зависимость типа привязанности ребенка
ко взрослому от особенностей их взаимодействия (в семье и доме ребенка)
// Психол. журн. -1999. - № 1.- С. 39-48.

4. Адлер А.О. О нервическом характере. Изд. "Университетская книга". -
Спб.-М., 1997,382 с.

5. Аксарина Н.М., Ладыгина Н.Ф. Развитие речи у детей в яслях и домах
ребенка // Педиатрия. -1954., №3. - С. 10-16.

6. Ананьев Б.Г. О проблемах современного человекознания. - М: Наука,
1977.

7. Ананьев Б.Г. Человек как предмет познания. - Л.: изд-во МГУ, 1969.

8. Анохин П.К. Социальное и биологическое в природе человека //
Соотношение биологического и социального в человеке. - М., 1975, с. 301.

9. Антропов Ю.Ф., Шевченко Ю.С. Психосоматические расстройства и
патологические привычные действия у детей и подростков. - М., Изд-во
Института психотерапии, 1999. - 304 с.

10.Анцыферова Л.И. Психологическое ученье о человеке: теория Б.Г.

Ананьева, зарубежные концепции, актуальные проблемы //

Психологический журнал. -1980. - Т. 1. - № 2. - С. 52 - 60. 11.Анцыферова Л.И. Способность личности к преодолению деформаций

своего развития // Психологический журнал. -1999. - Т.20. № 1. - С. 6 -19. 12.Аршавский И.А. Основы возрастной периодизации. Возрастная

физиология // Л.: Наука. 1975. с. 60. 13.Асмолов А.Г. Деятельность и установка. - М., 1979.

142

14.Асмолов А.Г. Историко-эволюционный подход к пониманию личности:

проблемы и перспективы исследования // Вопросы психологии. - 1986. -

№1.- С. 28 -40. 15.Ахвердова О. А. Личностно-характерологический континуум

современного подростка. Автореф. дисс. докт. психол. наук. - М., 1998. -

с. 43. 16.Ахвердова О.А. Экспериментально-психологическая диагностика

личностно-характерологического континуума подростков. // Монография. -

М., 1998. 154 с. 17.Ахвердова О.А., Боев И.В., Волоскова Н.Н. Личностные и поведенческие

расстройства у детей и подростков с органической недостаточностью

мозга. Учебное пособие. - Ставрополь, 2000. - 272 с. 18.Ахвердова О.А., Боев И.В., Коваленко А.П. Дифференциальная

психология акцентуаций и конституциональных личностных радикалов у

подростков: учебно-методическое пособие. - Ставрополь, 1997. - 50 с. 19.Баз Л.Л., Скобло Г.В. Искажение материнского поведения при

послеродовых депрессиях: влияние раннего и актуального жизненного

опыта женщины // Социальное и душевное здоровье ребенка и семьи:

защита, помощь, возвращение в жизнь. Матер. Всерос. науч.- практ. конф.

(Москва, 22-25 сентября 1998 г.). - М.,1998. - С.82-83. 20.Бардышевская М.К. Дети с недостатком эмоциональных привязанностей //

Очерки о развитии детей, оставшихся без родительского попечения. М.:

ТОО «Симс», 1995. 21.Бардышевская М.К. Особенности развития страхов у младенцев с

недостаточностью поведения привязанности // Социальное и душевное

здоровье ребенка и семьи: защита, помощь, возвращение в жизнь. Матер.

Всерос. науч.- практ. конф. (Москва, 22-25 сентября 1998 г.). - М., 1998. -

С. 139-142. 22.Басилова Т.А. Основные этиопатогенетические факторы нарушении

психического и соматического здоровья детей-сирот // Дети-сироты:

143

консультирование и диагностика развития / Под ред. Е.Л. Стребелевой. -

М.: Полиграфсервис., с. 35 - 48. 23.Батуев А.С. Начальные этапы биосоциальной адаптации ребенка //

Психофизиологические основы социальной адаптации ребенка. - СПб,

1999.-С. 8-12. 24.Батуев А.С., Кощавцев А.Г., Соболева М. В. Зрительное предпочтение как

проявление привязанности у детей первого года жизни // Вопр. психол. -

1996.-№4.-С. 127-133. 25.Башина В.М. О синдроме раннего детского аутизма Каннера // Журн.

невропатол. и психиатр. -1974. - № 10.- С. 1538-1541. 26.Башина В.М. Ранняя детская шизофрения (статика и динамика). - М.,

Медицина, 1989. - 256 с. 27.Башина В.М., Симашкова Н.В. К особенностям коррекции расстройств у

больных с ранним детским аутизмом // Альманах «Исцеление». М., 1993. -

С. 161-165. 2 8. Белоус В.В. Опыт экспериментальной психофизиологической

характеристики некоторых типов темперамента // Типологические

исследования по психологии личности. - Пятигорск, 1999, с. 35 - 59. 29.Беспризорные и безнадзорные лети. Итоги общероссийского социологического зондажа. М. Центр социологических исследований. МО РФ, 2002,

68 с. 30.Бобылева И.А. Семейный центр-форма патронатного воспитания //

Патронатное воспитание в России на современном этапе / Сост. Иванова

Н. П. М.: 2002, с. 52-60. 31.Боев И.В. Пограничная аномальная личность. Монография. - Ставрополь,

1999. 32.Боев И.В., Ахвердова О.А., Волоскова Н.Н. Клинико-психологические

аспекты диагностики и профилактики отклоняющегося поведения у детей

и подростков с органической недостаточностью мозга. Учебное пособие. -

Ставрополь. 2001. - с. 380.

144

33.Божович Л.И. Личность и ее формирование в детском возрасте. - М.,

Просвещение, 1968 - с. 174. 34.Бойко В. В., Оганян К М.. Копытенкова О. И. Социально защищенные и

незащищенные семьи и изменяющейся России. - СПб.: Сударыня, 1999. -

242 с. 35.Брутман В. И. К феноменологии психических расстройств, возникающих

в процессе вынашивания нежеланной беременности // Социальное и

душевное здоровье ребенка и семьи: защита, помощь, возвращение в

жизнь. Матер. Всерос. науч.- практ. конф. (Москва, 22-25 сентября 1998

г.).-М., 1998.-С. 84-85. 36.Брутман В.И., Панкратова М.Г., Еникополов С.Н. Некоторые результаты

обследования женщин, отказывающихся от своих новорожденных детей //

Вопр. психол. -1994. - № 5. - С. 31-37. 37.Брутман В.И., Радионова М.С. Формирование привязанности матери к

ребенку в период беременности // Вопр. психол. -1997. - № 6. - С. 38-48. 38.Брутман В.И., Северный А.А. Некоторые методические вопросы

психиатрического изучения случаев отказов матерей от новорожденных //

Сироты России: проблемы, надежды, будущее. Матер. Всерос. науч.-

практ. конф. - М., 1994. - С. 20-21.

39.Брутман В.И., Северный А.А. Некоторые современные тенденции социальной защиты детей-сирот и вопросы профилактики социального

сиротства // Социальное и душевное здоровье ребенка и семьи: зашита,

помощь, возвращение в жизнь.- М., 1998. 40.Буянов М.И. Вопросы депривации в детской психиатрии // Журн.

невропатол. и психиатр. -1970. - № 3. - С. 453 - 462. 41.Волоскова Н.Н. Аномальная личностная изменчивость органического

происхождения. Монография. 2001. - с. 215. 42.Волоскова Н.Н. Интеллектуальная деятельность детей с речевой

патологией. Учебно-методическое пособие под ред. проф. И.В. Боева. -

Ставрополь, 1999. - С. 120.

145

43.Волоскова Н.Н. Трудности формирования навыка письма у учащихся

начальных классов. Дисс.... канд. пед. наук. - М., 1996. 44.Вострокнуток Н. В. Типология делинквентного поведения детей и

подростков: социально-средовые, эмоционально-личностные и

психопатологические факторы риска // Социальная дезадаптация:

нарушения поведения у детей и подростков. - М.: Грааль, 1996. 45.Вроно М. Ш., Башина В. М. Синдром Каннера и детская шизофрения //

Журн. невропатол. и психиатр. -1975. - № 9. - С. 1379-1383. 46.Выготский Л. С Диагностика развития и педагогическая клиника трудного

детства // Собр. соч. Т. 5. - М.; Педагогика, 1983. 47.Выготский Л. С. Младенческий возраст // Вопр. детск. психол. - СПб,

Союз, 1997.-С. 40-111.

48.Выготский Л.С. Мышление и речь. - М., 1999. - С. 350. 49.Выготский Л.С. Развитие высших психических функций. М., изд-во АПН,

1960.-С. 92. 50.Выявление и устройство детей и подростков, оставшихся без попечения

родителей, в 2001 г. Аналитическая справка // Вестник образования

России, 2002, № 16, с. 8 -17. 51.Галигузова Л. Н. Проблема социальной изоляции детей // Вопросы

психологии, 1996, №3. с. 101 -116. 52.Гальперин П.Я. Введение в психологию. - М., 1976. 53.Ганнушкин П.Б. Избранные труды по психиатрии. - М.: Медицина, 1964.

- 291 с. 54.Гарбузов В.И., Захаров А.И., Исаев Д.Н. Неврозы у детей и их лечение. -

Л., Медицина, 1977. - 272 с. 55.Горьковая И.А. Проявление агрессивного поведения у делинквентных

подростков // Дети и насилие. - Екатеринбург: Средне-Уральское книжное

издательство, 1996.

146

56.Горьковая И.А. Медико - и социально-психологические корреляты

устойчивого противоправного поведения подростков. Дисс.... док. психол.

наук. - Сп-б, 1998. 57.Государственный доклад «О положении детей в Российской Федерации.

2001 год». - М.: «Синергия», 2001, 159 с. 58.Гречаный С. В. Нарушения предречевого поведения у младенцев в

условиях полной материнской депривации. Автореф. дисс. ... канд. мед.

наук. - М., 1998. - 22с. 59.Гречаный С. В. Психическое развитие воспитанников домов ребенка,

рожденных от матерей, страдающих наркозависимостью и алкоголизмом

// Тез. докл. конф. «Мама - мой мир». - СПб, 20-24 ноября 2000г.- С. 115-

116. 60.Гречаный С. В., Хацкелъ С. Б. Патологические привычные действия у

детей раннего возраста, воспитывающихся вне семьи // Тез. докл. конф.

«Мама - мой мир». - СПб, 20-24 ноября 2000 г. - С. 100-102. 61.Губарева Л.И. Адаптационные системы организма в пре- и постнатальный

периоды онтогенеза в условиях воздействия антропогенных факторов

Среды. Дисс.... док. биол. наук. - Краснодар, 1999. 62.Гурьева В.А. Пролонгированные психогении у подростков и их влияние

на формирующуюся личность // Социальная и клиническая психиатрия.-

М.,№2, 1994, с. 31-35. 63.Гурьева В.А., Гиндикин В.Я. Юношеские психопатии и алкоголизм. - М.:

Медицина, 1980. - 272 с. 64.Гурьева В.А., Семке В.Я., Гиндикин В.Я. Психопатология подросткового

возраста. Издательство Томского университета, 1994. 65.Дармодехин С.В. Безнадзорность детей в России // Педагогика, 2001, № 5,

с. 3-9.

66.Дармодехин С. В. Семья и государство // Педагогика, 1999, № I. с. 3 - 9. 67.Дети-сироты: консультирование и диагностика развития / Под ред. Е. Л.

Стребелсвой. - М.: Полиграфсервис, 1998. - 336с.

147

68.Дубровина И.В., Лисина М.Я. Особенности психического развития детей в

семье и вне семьи // Возрастные особенности психического развития

детей. -М., 1982. 69.Дубровина И.В., Рузская А.Г. Психическое развитие воспитанников

детского дома. - М.: Просвещение, 1990. 70.Еникополов С.Н., Брутман В.И., Радионова М.С., Черников В.А.

Некоторые психологические особенности женщин, отказывающихся от

новорожденных // Сироты России: проблемы, надежды, будущее. Матер.

Всерос. науч.- практ. конф. - М., 1994. - С, 23-24. 71.Ершова Т.И., Микиртумов Б.Е. Формирование биосоциальной системы

«мать-дитя» и ее функционирование в раннем детстве // Обозрение

психиатр, и мед. психол. -1995. - № 1. - С. 55-63. 72.Журба Л.Т., Мастюкова Е.М. Нарушение психомоторного развития детей

первого года жизни. - М., Медицина, 1981. - 272 с. 73.Залысина И.А., Смирнова Е.О. Некоторые особенности психического

развития дошкольников, воспитывающихся вне семьи // Вопр. психол. -

1985. -№4.-С. 31-37. 74.Зезина М. Р. Система социальной защиты детей-сирот в СССР /

Педагогика, 2000, № 3, с. 58. 75.Инновационные процессы в региональной системе защиты детей-сирот и

детей, оставшихся без попечения родителей: опыт, проблемы, перспектива

/ Под. ред. Гаврилина А. В. - Владимир: ИУУ, 2002.- 188с. 76.Иовчук Н. М. Депрессивные и маниакальные состояния у детей и

подростков (по данным зарубежной литературы) // Журн. невропатол. и

психиатр. -1976. - № 6.- С. 922-934. 77.Иовчук Н.М., Северный А.А. Депрессия у детей и подростков. - М.,

Школа-пресс, 1999. - 80 с. 78.Иовчук Н., Морозова Е., Щербакова А. Психолого-медико-педагогическая

поддержка детей-сирот, воспитывающихся в семьях // Народное

образование, 2001, №7, с. 185 -189.

148

79.Исаев Д.Н. Психосоматические расстройства у детей: руководство для

врачей. - СПб, Питер, 2000. - 512с. 80.Исаев Д.Н., Микиртумов Б.Е., Богданова Е.И. Сексуальные проявления у

детей - симптомы нервно-психических расстройств // Актуальные

проблемы психоневрологии детского и подросткового возраста. - М.,

1976.-С. 83. 81.Исаев Д.Н., Попов В.Н. Влияние госпитализма на психическое состояние

детей, воспитывающихся в психоневрологических домах ребенка // Вопр.

охр. мат. -1991. - № 1. - С. 38-41.

82.Исаченкова М.П. Синдром сверхценных образований в подростково-юношеском возрасте. - Автореф. дисс…канд. мед. наук. - М., 1986. - 26 с. 83.Каган В.Е. Детский аутизм и психическое недоразвитие // Проблемы

общего психического недоразвития. - Л., 1976. - С. 61- 67. 84.Калинина М.А., Козловская Г.В., Королева Т.Н. Депрессивные состояния

в раннем возрасте // Журн. невропатол. и психиатр. -1997. - № 8. - С. 8-12. 85.Карвасарский Б.Д. Неврозы. - М.: Медицина, 1990. - 567 с. 86.Кербиков О.В. Избранные труды. - М.: Медицина. -1971. - 312 с. 87.Кириченко Е.И., Шевченко Ю.С., Бобылева Г.И. Психопатологическая

структура реактивных депрессий у детей раннего возраста // Журн.

невропатол. и психиатр. - 1986. - № 10. - С. 1555-1560. 88.Клемантович И. Современная семья: структура, специфика,

воспитательные возможности //Воспитание школьников, 1998, № 4., с. 2-5. 89.Ковалев В.В. Психиатрия детского возраста. - М., Медицина, 1995. - 600 с. 90.Козловская Г.Б., Проселкова М.Е. Эмоциональные нарушения в условиях

сиротства у детей раннего возраста // Сироты России: проблемы, надежды,

будущее. Матер. Всерос. науч.- практ. конф. - М., 1994. - С. 55-57. 91.Козловская Г.В. Психические нарушения у детей раннего возраста:

Автореф. дисс. ... докт. мед. наук. - М., 1995.

149

92.Козловская Г.В., Баженова О.В. Микропсихиатрия и возможности

коррекции психических расстройств в младенчестве // Журн. невропатол.

и психиатр. -1995. - № 5. - С. 48-52. 93.Козловская Г.В., Горюнова А.В. Нервно-психическая дезинтеграция в

раннем онтогенезе детей из группы высокого риска по эндогенным

психическим заболеваниям // Журн. невропатол. и психиатр. - 1986. -

№10.-С. 1534-1538. 94.Козловская Г.В., Скобло Г.В. Состояние психического здоровья детей

раннего возраста (клинико-эпидемиологическое исследование) // Журн.

невропатол. и психиатр. -1989. - № 8. - С. 1455-1451. 95.Колоскова М.В. Психическое развитие младенцев с повышенным риском

заболевания шизофренией: Автореф. дисс.... канд. мед. наук. - М., 1989. 96.Колупаев Г.П., Лакосина Н.Д. О закономерности формирования

психогенных нарушений на экзогенно-органической "почве" //

Психогенные (реактивные) заболевания на измененной "почве". -

Воронеж, 1982. - С. 169 -171. 97.Комплексное сопровождение и коррекция развития детей-сирот:

социально-эмоциональные проблемы / Под науч. ред. Л.М. Шипицыной и

Е.И. Казаковой. - СПб.: ИСПиП, 2000.108 с. 98.Кон И.С. Социология личности. - М., 1967. 99. Конвенция о правах ребенка и законодательство Российской Федерации:

Справочник. - 2-е изд., доп. и перераб. - М.: Государственный НИИ семьи

и воспитании, 2001. 100.Концепция предупреждения социального сиротства и развития

общеобразовательных учреждений для детей-сирот и детей, оставшихся

без попечения родителей / Под ред. Л. М. Шипицыной. - СПб.: ИСПиП,

2000, 54 с. 101.Коробейников И.А., Слуцкий В.М. О некоторых особенностях

формирования интеллекта детей в условиях психической депривации

/Дефектология, 1990, №3, с. 12-16.

150

102.Кощавцев А.Г. Психосоматические (функциональные) нарушения

пищевого поведения у детей первого года жизни: Автореф. дисс. ... канд.

мед. наук. - СПб., 1996. - 22с. 103.Кощавцев А.Г. Расстройства сна и привязанности у детей второго

полугодия жизни и их связь с факторами риска во время беременности //

5-я Международная конференция «Ребенок в современном мире: права

ребенка». Тез. - СПб, 1998. - С. 37-40. 104.Красницкая Г. С. Усыновление: вопросы и ответы (специалистам органов

опеки и попечительства). - М., 1997.

105.Краснушкин Е.К. Избранные труды. - М: Медгиз, 1960. - 608 с. 106.Куган Б.А. Социально-трудовая адаптация группы социального риска. -

Курган-Челябинск, 1995. 107.Кудеринов Т.К. Возрастная динамика юношеских психопатий. -

Автореф.дисс…канд. мед. наук. - М., 1986. - 22 с. 108.Кулаков В.С. Органические психопатии в период пубертатного криза и

их отграничение от непатологических девиаций личности. - Автореф.

Дисс…канд. мед.наук. - М. 1977. -18 с.

109.Лазурский А.Ф. Очерк науки о характере. - 3-е изд. Пг., 1917. 110.Лангмайер И., Матейчик 3. Психическая депривация в детском возрасте.

- Прага: Авиценум, 1994, с. 268 - 276. 111.Лебединская К.С., Никольская О.С. Диагностика раннего детского

аутизма: начальные проявления. - М., Просвещение, 1991. - 96 с. 112.Лебединский В.В. Искаженное психическое развитие // Детский аутизм.

Хрестоматия. - СПб, 1997.- С. 55-76.

113.Левитов Н.Д. Вопросы психологии характера. - 2-е изд. М., 1956. 114.Лейтес Н.С. К проблеме сензитивных периодов психического развития

человека // Принцип развития в психологии. - М.: Наука, 1978. 115.Лейтес Н.С. Опыт психологической характеристики темпераментов //

Типологические особенности высшей нервной деятельности человека. М.,

1956.

151

116.Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. - М., 1975. - С. 123. 117.Леонтьев А.Н. Избранные психологические соч. Т. 2. - М., Педагогика,

1983.

118.Леонтьев А.Н. Проблемы развития психики. - М., 1981. - С. 417. 119.Личко А.Е. Психопатии и акцентуации характера у подростков. - Л.:

Медицина, 1977. - 208 с. 120.Личко А.Е. Типы акцентуаций характера и психопатий у подростков. -

М., 1999. - С. 405.

121.Лурия А.Р. Высшие корковые функции человека. - М., 1969. 122.Лурия А.Р. Основы нейропсихологии. - М., 1973. 123.Лурия А.Р. Речь и мышление. - М., 1973. - С. 22. 124.Лурия А.Р. Язык и сознание. Ростов-на-Дону, 1998. - с 413. 125.Максименко М.Ю., Ковязина М.С. Пособие для практических занятий по

нейропсихологической диагностике. - М., 1998. 126.Мастюкова Е.М. Основные формы двигательных, речевых и

интеллектуальных нарушений у детей с анте- и перенатальным

поражением мозга // Дефектология. 1977. № 5. - С. 33 - 38. 127.Матвиенко В. И. О мерах по ликвидации безнадзорности и

беспризорности детей / Стенограмма заседания Гос. думы от 3. 04. 02 /

Официальные документы в образовании, 2002, № 13, с. 6 - 40. 128.Международная классификация болезней 10-го пересмотра.

Классификация психических и поведенческих расстройств. - СПб, Адис,

1994. - 303 с.

129.Мейер Л. Ф. Госпитализм детей грудного возраста. - М., 1914.- С. 11-14. 130.Мерлин В.С. Роль темперамента в эмоциональной реакции на оценку //

Вопр. психологии, 1955, № 6. 131.Мещерякова С.Ю. Особенности аффективно-личностных отношений со

взрослыми у детей первого года жизни, воспитывающихся в домах

ребенка // Психологические основы формирования личности в условиях

общественного воспитания. - Тез. докл. конф. - М.,1979. - С. 123-126.

152

132.Микадзе Ю.В. Методологические принципы анализа нарушений

поведения // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 14. Психология, 1991, 2. 133.Микадзе Ю.В. Нейропсихологический анализ формирования

психических функций у детей // 1 Международная конференция памяти

А.Р.Лурия. Сб. докладов под ред. Е.Д. Хомской и Т.В. Ахутиной. - М.,

1998. 134.Микиртумов Б.Е., Анисимова Т.И. О возможных причинах

дестабилизации детской привязанности // 5-я Международная

конференция «Ребенок в современном мире». Тез. - СПб, 1998. - С. 32-34. 135.Минкова Э.А. Особенности личности ребенка, воспитывающегося вне

семьи // Очерки. О развитии детей, оставшихся без родительского

попечения. - М.: ТОО «Симс», 1995. 136.Мнухин С.С. О невро- и психопатических изменениях личности на почве

тяжелого алиментарного истощения у детей // Журн. невропатол. и

психиатр. -1947. - № 6.- С. 75-77. 137.Мнухин С.С., Зеленецкая А.Е., Исаев Д.Н. О синдроме раннего

инфантильного аутизма или синдроме Каннера // Журн. невропатол. и

психиатр. -1967. - №10.- С. 1501-1506. 138.Мнухин С.С., Богданова Е.И., Герасимова Э.В. О «периодических»

психозах у детей и подростков // Вопросы психиатрии и невропатологии.

- Л., 1965. Вып. 11. С. 231 - 237. 13 9.Москаленко В.Д. Наркомания и материнство. Сообщение 1.

Неонатальный наркотический абстинентный синдром // Вопр. наркол. -

1991.-№ 1.-С. 39-41. 140.Москаленко В. Д. Развитие детей, перенесших антенатально воздействие

наркотиков // Вопр. нар-кол. -1991. - № 3. - С. 42 - 44. 141.Мухамедрахимов Р.Ж. Формы взаимодействия матери и младенца //

Вопр. психол. -1994. - № 6. - С. 16-25.

142.Мухина В.С. Дети детских домов и школ-интернатов о себе (ретроспективная рефлексия, обращенность в настоящее и будущее) // Лишенные

153

родительского попечительства: Хрестоматия / Ред. сост. В. С. Мухина. -

М.: Просвещение, 1991.

143.Мясищев В.Н. Личность и неврозы. - Л.: Медицина, 1960. - 425 с. 144.Мясищев В.Н. Проблема психологического типа в свете учения

И.П. Павлова // Учен. записки. ЛГУ, 1954, № 185. 145.Небылицын В.Д. Исследование взаимосвязи между чувствительностью и

силой нервной системы // Типологические особенности высшей нервной

деятельности человека. М., 1959, т. 2. 146.Нечаева А.М. Охрана детей-сирот в России (История и современность). -

М.: Дом, 1994. 147.Норакидзе В.Г. Типы характеров и фиксированная установка. Тбилиси.

1966. 148.Общение и речь: развитие речи у детей в общении со взрослыми / Под

ред. М. И. Лисиной. - М., 1985. - С. 153. 149.Олиференко Л.Я., Шульга Т.И., Дементьева И.Ф. Критерии и показатели

отнесения детей к категории нуждающихся в государственной помощи и

поддержке. Методические рекомендации специалистам. - М.: 2002, 84 с. 150.Осипенко Т.Н. Психоневрологическое развитие дошкольников. - М.,

Медицина, 1996. - С. 159-160. 151.Ослон В.Н., Холмогорова А.Б. Психологическое сопровождение

замещающей профессиональной семьи // Вопросы психологии, 2001, №4,

с. 39 -52. 152.Ослон В.Н., Холмогорова А.Б. Замещающая профессиональная семья как

одна из моделей решения проблемы сиротства в России // Вопросы

психологии, 2001, № 3, с. 79-90. 153.Павлов И.П. Полн. собр. соч., т. 3, кн. вторая, с 69. 154.Палей И.М., Пшеничников В.В. Учение И.П. Павлова о типах высшей

нервной деятельности и проблема темперамента // Вопр. психологии,

1955, № 5.

154

155.Петрусенко О.В., Бобылева И.А., Зотова Н.А., Сусцева Т.В. Лакинский

детский дом // Патронатное воспитание в России на современном этапе /

Сост. Иванова Н. П. - М., 2002, с. 60-68.

156.Пиаже Ж. Избранные психологические труды. М., "Просвещение". 1969. 157.Пивень Б.Н. Сочетанные формы психической патологии. Новосибирск:

"Наука". Сибирское предприятие РАН. 1998. С. 78. 158.Платонов К.К. Теория и методы // В кн.: "Личность и труд". М.,

"Мысль", 1965. 159.Плоткин М.М. Социально-педагогическая помощь детям из

неблагополучных семей//Педагогика, 2000, № 1, с. 47-51. 160.Попеску-Невяну П.Г. Опыт исследования типовых особенностей высшей

нервной деятельности человека // Учен. зап. ЛГУ, 1954, № 185. 161.Преодоление трудностей социализации детей-сирот / Под ред.

Байбородовой Л.В. - Ярославль: Ярославский государственный

педагогический университет им. К. Д. Ушинского, 1997. - 196 с. 162.Прихожан А.М., Толстых Н.Н. Дети без семьи. - М.: Педагогика, 1990. 163.Прихожан А.М., Толстых Н.Н. Исследование психического развития

младших школьников, воспитывающихся в закрытом детском

учреждении // Лишенные родительского попечительства. - М., 1991,

с. 223. 164.Прихожан А. М., Толстых Н. Н. Особенности психического развития

младших дошкольников, воспитывающихся вне семьи // Вопр. психол. -

1982. -№2.-С. 80-86. 165.Проселкова М.Е. Формирование психопатологической структуры

симптоматики у детей в депривационных условиях // Социальное и

душевное здоровье ребенка и семьи: защита, помощь, возвращение в

жизнь. Матер. Всерос. науч.- практ. конф. (Москва, 22-25 сентября 1998

г.). -М., 1998. -С. 100-101.

155

166.Проселкова М.Е., Козловская Г.Б., Башина Б.М. Особенности

психического развития детей-сирот раннего возраста // Журн. невропатол.

и психиатр. -1995. - № 5. - С. 52-58. 167.Психическое развитие воспитанников детского дома / Под ред. И.В.

Дубровиной, А.Г. Рузской. - М., Педагогика, 1990.- С. 5-11. 168.Психическое развитие детей-сирот (по результатам психологического

мониторинга) / Под ред. Л.М. Шипицыной. - СПб., 1996. 169.Пластинина Т.А. Ребенок должен жить в семье // Патронатное

воспитание в России на современном этапе / Сост. Иванова Н.П. - М.,

2002, с. 68-73. 170.Развитие личности в условиях психической депривации / Под ред. И.В.

Дубровиной. - М., 1991, с. 159. 171.Райс Ф. Психология подросткового и юношеского возраста. - СПб,

Москва - Харьков - Минск, 2000. 172.Расчетина С.А. Защита прав ребенка на жизнь как историческая

проблема / Дети улицы. Часть III. Сборник материалов. - СПб.: 2001, с. 4 -

12. 173.Реан А.А., Дандарова Ж.К., Прокофьева В.А. Социальное сиротство в

современной России. Аналитический доклад. - М., 2002. 174.Родители - в ответе за воспитание детей. Учебно-методическое пособие /

Под общ.ред. Шипицыной Л.М. - СПб.: ИСПиП, 2002. 175.Рубинштейн С.Л. Бытие и сознание. М., 1957. 176.Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. - СПб: Питер, 2000. 177.Симпсон Т.Н. Шизофрения раннего детского возраста. - М.: Медгиз,

1948. -134 с. 178.Скобло Г.Б., Баз Л.Л. Дети от матерей с послеродовыми депрессиями:

нарушения психического здоровья на первом году жизни // Социальное и

душевное здоровье ребенка и семьи: защита, помощь, возвращение в

жизнь. Матер. Всерос. науч .- практ. конф. (Москва, 22-25 сентября 1998

г.).-М., 1998.-С. 101-102.

156

179.Смирнова Е.О. Теория привязанности: концепция и эксперимент // Вопр.

психол. -1995. - № 3. - С. 134-150. 180.Смирнова Е.О., Радева Р. Развитие теории привязанности (по материалам

работ П. Криттенден) //Вопр. психол. -1999. - № 1. - С. 105-117. 181.Солоед К.В. Психическое развитие младенцев в условиях материнской

депривации: Автореф. дисс.... канд. мед. наук. - М., 1997. 182.Справочник директора образовательного учреждения для детей-сирот и

детей, оставшихся без попечения родителей / Под общ. ред. Семья Г.В. -

М.: Полиграфсервис, 2001. - 480с. 183.Сухарева Г.Е. Шизоидные психопатии в детском возрасте // Вопр. педол.

и детск. психоневрол. - М., 1925. - Вып. 2. - С. 157. 184.Теплов Б.М. Проблемы индивидуальных различий. М., 1961. 185.Терновская М.Ф. Детский дом № 19 ЦАО города Москвы как

уполномоченная служба органов опеки и попечительства // Патронатное

воспитание в России на современном этапе / сост. Иванова Н.П. - М.,

2002, с. 9-16. 186.Терновская М.Ф., Дзугаева А.3., Иванова Н.П., Лопатина В.И. Новая

модель организации работы органов местного самоуправления по опеке и

попечительству над детьми (сборник материалов) - М.: Квадрум, 2000. -

136 с. 187.Усанова О.Н. Дети с проблемами психического развития. - М., 1995. - С.

146-154. 188.Ушаков Г.К. Пограничные нервно - психические расстройства. - М.,

1987. 189.Фрухш Э.Л. Некоторая специфика развития детей в условиях дома

ребенка // Психологические основы формирования личности в условиях

общественного воспитания. Тез. докл. конф. - М., 1979. - С. 115-116. 190.Хомская Е.Д. Нейропсихология. - М., 1987. - С. 185 - 200. 191.Чепурных Е. Е. Значение патронатного воспитания как формы

устройства детей, оставшихся без попечения родителей, в семьи граждан

157

Приложение 1. Анкета для сбора анамнестических данных

Дата обследования Ф.И.О. подростка

Число, месяц, год рождения

Отношение (реакции) подростка к своим проблемам

Наличие навязчивых вредных привычек_________

Состав семьи (члены семьи)___________________

Мать______________________________________

Отец______________________________________

Социальная среда (подросток воспитывается дома, мамой, бабушкой,

посещает школу, находится в детском доме и т.п.)____________________

Семейный анамнез: хронические заболевания (органы дыхания, сердечнососудистая система, желудочно-кишечный тракт, аллергические, эндокринные, онкологические, нервно-психические и др. заболевания), алкоголизм, профессиональные вредности, интоксикации, наркомания, склонность к депрессивным реакциям:

Мать (материнская линия)________________________________________

Отец (отцовская линия)___________________________________________

Течение беременности: какая по счету_________, возраст матери_________,

отца_________________в начале данной беременности.

Предыдущие беременности закончились (медицинский аборт, выкидыш

ранний, поздний, смерть ребенка___________________________________

Течение беременности - токсикоз (слабый или выраженный), инфекционные заболевания, резус - конфликт, отеки, повышенное АД, кровотечения, угроза выкидыша (срок), ОРЗ, грипп, медицинское лечение (амбулаторное, стационар):

1-я половина беременности_______________________________________

2-я половина беременности_______________________________________

161

Роды: какие по счету , на каком сроке

(в срок, преждевременные, запоздалые)

Самостоятельные, вызваны, оперативные (плановые, вынужденные)_
Родовая деятельность началась: с отхождения вод, со схваток__

Родовспоможение: стимуляция, механическое выдавливание плода, шипцы,

вакуум, кесарево сечение, наркоз_________________________________

Длительность родов (стремительные, быстрые, затяжные, длительные, N)

Ребенок родился в головном, ягодичном, ножном предлежании_________

Диагноз при рождении (родовая травма, асфиксия в родах),

Моторные функции: голову держит с____ мес, сидит с_____ ____мес., ползает

с______ мес, ходит с__________ _________мес., ходит самостоятельно с________ мес.

Речевое развитие: гуление с________ мес, лепет с___________ мес.,

слова с_________________ мес, фраза с_________________ мес.

До года переболел (простуды, инфекционные заболевания, аллергические

реакции и др.)__________________________________________________

Причины трудностей: госпитализация, переезд, развод, рождение второго ребенка, смерть близких, др. в______________________________возрасте

Наблюдались ли энурез, энкопрез, специфические пищевые предпочтения,
нарушения в двигательной сфере, расстройства сна,др.__
Перенесенные заболевания в течение жизни________________________

Травмы головы, сотрясение головного мозга, лечение (стационарное,
амбулаторное) в возрасте________________________________________

162

Приложение 7.

Индивидуальная программа коррекции воспитанника учреждения для детей-сирот и детей, оставшихся без

попечения родителей (в интернатном учреждении)

Фамилия______________ Имя_______________ Отчество____________

Дата рождения «_ »____ 19___ г. Возраст____л. Окончил__________классов

Дата поступления в (д. дом) интернат_______________________________

Поступил из___________________________________________________

причина перевода ребенка в интернат_______________________________

Фамилия, имя, отчество родственников (знакомых)

Адрес родственников (знакомых)____________

Телефон родственников(знакомых)___________

Фамилии, имена, отчества братьев и сестер
Местонахождение братьев и сестер_____

Фамилии, имена, отчества братьев и сестер, воспитывающихся в том же
интернатском учреждении__________________________________

Выбыл из.............................................................. «__ »____ 20_____ г., класс

Переведен в___________________________________________________

Фамилия, имя, отчество, адрес, телефон усыновителя

(опекуна)_____________________________________________________

Адрес (для выпускников интернатского учреждения)__________________

Домашний телефон_____________________________________________

Служебный телефон____________________________________________

СОЦИАЛЬНЫЙАНАМНЕЗ.

Содержит кратко изложенные, основанные на документах данные (отказные письма, постановления суда о лишении родительских прав, свидетельства о смерти родителей, акты обследования, решения о предоставлении жилой площади, сберегательные книжки и т. п.) о биологической семье ребенка, ситуации сиротства, пути ребенка по интернатским учреждениям, перспективах усыновления и т. д.

168

Приложение 8.

Психологическое обследование

(заполняется психологом)

1. РЕЗУЛЬТАТЫ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЙ ДИАГНОСТИКИ

1.1. Депривация:

1.2. Семейные влияния:

1)Экономическое положение семьи:

2)Личностные качества и образование родителей:

3) Состав семьи:

4)Семейная констелляция (положение ребенка среди братьев и сестер, его

место в семейных отношениях):

5)Воспитательные позиции:

6)Уровень родительских притязаний:

7)Отношение семьи к школе:

1.3. Внесемейные и внешкольные влияния:
1)Организованные (сад, родственники, дет.дом, лагеря, клубы...)
2)Неорганизованные (товарищи, способ проведения свободного времени,
неформальные компании и детские общества...)

1.4. Влияния школы (чередование учителей, их отношение к ребенку)

2. АКТУАЛЬНОЕ РАЗВИТИЕ.

2.1. Зрелость ребенка: зрелый,конфликтпаспортногоипсихофизиологического
возраста - задержка психомоторного развития, опережающее развитие______

2.2. Состояние моторики: а) общей__________________________,

б) мелкой________________________

1)Поза: произвольная, непроизвольная.

2)Непроизвольные движения: а. гиперкинезы, б. тики, в. тремор 3)Произвольные движения: а. произвольность, б. поддержание ритма 4)Координация движений: а. без особенностей, б. нарушена

3. СОСТОЯНИЕ ВЫСШИХ ПСИХИЧЕСКИХ ФУНКЦИЙ

3.1. Ощущения и восприятия: 1. не изменены, 2. недостаточность
ощущений, 3. иллюзии, 4. галлюцинации, 5. сформированность
представлений о цвете и оттенках: (сформированы, сформированы
недостаточно, не сформированы), 6. ориентация в пространстве:
(ориентируется, не достаточно ориентируется, не ориентируется).

3.2. Внимание: 1. устойчивое, 2. неустойчивое. 3. истощаемое, 4.
застреваемость.

3.3. Память 1. хорошая, 2. снижение памяти, 3. выпадения, 4. способы
опосредования: (активный характер, пассивный характер), 5. запоминание
пространственной структуры целого изображения: (воспроизводит, частично
воспроизводит, не воспроизводит), 6. развита форма памяти: (зрительная,
слуховая, двигательная, комплексная).

169

3.4. Мышление: 1. достаточное, 2. слабое, 3. замедленное, 4. навязчивые мысли, 5. понимание словесной инструкции, 6. понимание элементарных понятий, 7. установление пространственно-временных и причинно-следственных отношений, 8. последовательности событий, 9. выделение существенных признаков, 10. логическая обоснованность формулировок ,11. понимание переносного и скрытого смысла.

4. ОСОБЕННОСТИ ЛИЧНОСТИ

4.1 Состояние эмоциональной сферы: 1. спокойное, 2. повышенная раздражительность, 3. слезливость, 4. эффективность, 5. пониженное (депрессия),

б. легкий переход от пониженного настроения к повышенному.

4.2. Характерологические особенности личности:

1. Способность к сотрудничеству:

а. Инициативный - неинициативный; б. Реактивный - выжидающий;

в. Понятливый - непонятливый; г. Самостоятельный- несамостоятельный;
д. Стойкий - рассеянный; е. Терпеливый - нетерпеливый:

ж. Постоянный - непостоянный; з. Внушаемый - невнушаемый.

2. Настроение и социабельность:

а. Довольный - недовольный; б. Серьезный - легкомыслен;

в. Спокойный - вспыльчивый; г. Веселый - грустный;

д. Мимическая коммуникация; е. Вербальная коммуникация;

ж. Равнодушие; з. Непрерывно наблюдает за реакцией;

и. Дисциплинирован-недисциплинирован; к Добросовестный-недобросовестный.

3. Самооценка (реакция на выполнение заданий):

а. Успешность поощряет; б. Неуспешность отталкивает;

в. Уступчивый - амбициозный; г. Важно - не важно качество отметок;

д. Функциональная инерция; е. Приспособление к изменению;

ж.Полагается на себя - не полагается; з. Завышена самооценка - занижена.

4. Темперамент:

а. Холерический (неустойч. экстраверт); б. Сангвинический (устойчив. экстраверт);

в. Меланхолический (неустойч. интроверт); г. Флегматический(устойчив. интроверт);

д. Ригидность; е. Активность;
ж.Эмоциональная возбудимость.

5. Мотивация (Уровень ценностных ориентаций):

а. Потребность безопасности; б. Потребность в любви близких;

в. Потребность признания; г. Потребность самореализации;

д. Потребность познания; е. Эстетические потребности.

6. Направленность личности:
а. Альтруистичность; ^б. Коммуникативность;

тт г. Техническая направленность;

в. Практическая направленность; г

„ е. Гностическая направленность;

д. Романтическая направленность; е

ж. Эстетическая направленность.

170

7. Интересы:

а. Сфера проявления интересов:__________________________________ :

б. Широта________________________ ;

в. Устойчивость____________________ ;

8. Идеалы, стремления:

а. Далекие ____________ ;

б. Близкие______________ .

4.3. Психопатологические реакции и привычки (дополняются из

психо-неврологической карты): 1. отсутствуют; 2. страхи: (ночные___________ ),

(дневные_______ ); 3. энурез; 4. энкопрез; 5. мнительность, 6. подозрительность;

7. грызение ногтей, 8. вырывание волос.

4.4. Поведение:

1. Нарушения поведения: а. нарушения отсутствуют, б. неусидчивость,

в. непослушание; г. драчливость, е. расстройство влечений: (влечение к еде,
мучание животных, уходы из дома, бродяжничество, другие).

2. Динамика поведения: а. спокойный - неспокойный; б. торпидный;
в. брадипсихический.

4.5. Межличностные отношения:

1. Статус в коллективе:

а. лидер; б. стремится к лидерству, в. рядовой, г. пассивен, д. изгой (отверженный)

1) Официальный; 2) Социометрический; 3) Референтометрический.

2. Склонность к конфликтным типам отношений:

а. конфликтует___________, б. ищет компромисс_____________________;.

5. РЕЧЕВОЕ РАЗВИТИЕ (дополняется из логопедической карты):

1. Коммуникация: а. монологическая; б. диалогическая.

2. Способы выражения речи:

а. Темп (нормальный, тахилалия, брадилалия); б. Состояние голоса (звонкий, хриплый, слабый, нозализованный, фальцет).

6. ПРЕДМЕТНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ И ЕЕ ЭТАПЫ: .

1. Манипулирование; 2. Метод проб и ошибок; 3. Соотносящие действия; 4. Зрительное соотнесение; 5. Конструктивный праксис.

7. УЧЕБНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ И ОБУЧАЕМОСТЬ

(дополняется из педагогической карты):

1. Понимание конкретно-практической ситуации;

2. Адекватность решения;

3. Логичность решения;

171

8. АДАПТАЦИОННЫЕ МЕХАНИЗМЫ:

1. Механизмы формирования личности:

а. Подражательность; б. Внушаемость;

г. Принятие воздействий и помощи; д. Самовоспитательные тенденции.

2.Уровень притязаний:

а. Адекватный;

б. Чувство неполноценности;

в. Чувствительность в отношении себя.

3. Фрустрационная толлерантность: Ситуация: (опишите)

а. Сопротивляемость;

б. Неустойчивость;

г. Сверхчувствительность.
4. Способы адаптации:

а. Атака; б. Бегство; г. Конструктивный компромисс.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ ПСИХОЛОГА:

Подпись специалиста:

РЕКОМЕНДОВАНО:

Повторная консультация «____ »_______________ 200 ____ г.

Консультации:

1. Логопеда___________________________________________

2. Дефектолога________________________________________

3. Социального педагога________________________________

4. Практического психолога_____________________________

5. Психоневролога_____________________________________

Коррекционные занятия:_____________

Индивидуальные коррекционные занятия_

Групповые коррекционные занятия____

Психотерапевтические сеансы________

Эмоциональные тренинги____________

Видеотренинги_____________________

Другое___________________________

172

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования. Каждый человек, живущий в нашем обществе, может понять на собственном опыте и из наблюдений за живущими рядом с ним людьми, что страх и тревога в середине двадцатого столетия стали всепроникающими и глубинными явлениями (М.Н.Прихожан, 1987; В.К. Вилюнас, 1976; Ф.Б.Березин, 1988; Р.Мэй, 2001; Э.Фромм, 1994 и

ДР-)-

Страх стал, говоря словами З.Фрейда, осознаваться как «узловая

проблема» не только в том, что касается понимания и лечения эмоциональных расстройств и нарушений поведения. Он также ставит важные вопросы, решение которых позволит понять, как личность становится целостной и почему происходит ее распад.

По мнению психологов (Р.Мэй, 2001; Ю.В.Щербатых, 2000; А.И.Захаров, 1995) у 90% людей высокий уровень социальной и личностной тревоги. При этом каждый человек осознает не только явные причины, вызывающие страх и тревогу в наши дни, такие, как угроза войны, отсутствие действенного контроля за ядерным оружием, радикальные политические и экономические перемены; он видит также менее очевидные, однако более глубокие и в большей степени, касающиеся каждого индивида источники тревоги, находящиеся в нем самом и свойственные людям, с которыми он общается: отсутствие согласия человека с самим собой, отсутствие психологических ориентиров и общепринятых ценностей и правил выхода из конфликтных ситуаций.

Согласно общепринятому определению страх - это эмоция, возникающая в ситуации реальной угрозы биологическому или социальному существованию индивида. Тревога - это неопределенное мрачное предчувствие, вызванное угрозой какой-либо ценности, которую индивид считает необходимой для своего существования как личности. При этом

развитие страха и тревоги определяется биологическими, психологическими и социальными факторами (В.К.Вилюнас, 1979; А.И.Захаров, 1995; В.А.Чикер, 1998; В.П.Плотников, 2001; К.Изард, 2000; Л.И.Губарева, 2001 и

ДР-)-

Анализ специальной литературы показывает, что проблема страха

весьма подробно исследована на психофизиологическом, социально-психологическом и социально-философском уровне. Необходимо отметить, что большая часть исследований посвящена детским страхам (Л.И.Божович, 1968, 1972; М.И.Буянов, 1984; В.И.Гарбузов, 1990; Н.С.Жуковская, 1971; А.И.Захаров, 2000; Д.Н.Исаева, 1975; В.Р.Кисловская, 1980; И.С.Кон, 1980, 1989; Е.В.Новикова, 1988; Б.И.Кочубей, 1988; В.П.Петрунек, 1984; И.Е.Плотинекс, 1991; А.М.Прихожан, 1994; А.С.Спиваковская, 2000; Л.Н.Таран, 1984, 1991; Н.Н.Толстых, 1990; Г.Эберлейн, 1981 и др.), а также страху как психопатологическому явлению (О. Ранк, 2001; С.М. Ушаков, 1974; З. Фрейд, 1989; И. К. Мясищев, 1960; Б.Д. Карвасарский, 1982 и др.).

Во всех современных обществах интеллигенция, к которой относятся врачи и педагоги принадлежит к группе активных агентов страха. Она не только создает общественное мнение, так как имеет непосредственный доступ к людям, но и по субъективным причинам способна преувеличивать грозящую человеку опасность. Но работ, посвященных проблемам проявления страхов у представителей различных профессиональных групп явно недостаточно и исследования носят единичный характер (И.М.Тылевич, А.Я.Немцева, 1985; Р.С.Рахматуллина, 1996; Ю.В.Щербатых, 2000 и др.).

Актуальность данной работы определяется тем, что изучение особенностей проявления страхов у врачей и педагогов с учетом возрастных и гендерных отличий еще не было предметом специального психологического анализа, в то время как переживание страха как базовой эмоции является главным организующим фактором собственного сознания и основой избирательности и целенаправленности поведения человека.

С позиций Л.С.Выготского (1982) и А.Н.Леонтьева (1985), системный

анализ человеческого сознания, в которое включаются различные психологические образования индивидуальной и общественной природы («обыденное сознание»), требует изучения значения как единицы сознания. Метод исследования данной проблемы «не может быть иным, чем метод семантического анализа, метод изучения словесного значения» (Л.С.Выготский, 1982).

Таким образом, исследование особенностей проявления страхов и его причин требует не только анализа влияния психофизиологических и социально-психологических факторов на человека, но и изучения его собственного отношения к феномену страха, его личных переживаний и потребностей, смысловой сферы личности.

По нашему мнению, особый интерес представляет изучение проявления страхов на уровне обыденного сознания людей, принадлежащих к определенной социальной общности: - будущих и состоявшихся преподавателей, и врачей; требует также ответа вопрос о том, как отражаются особенности возраста, пола, профессии и уровня тревожности на переживание такого рода эмоций.

Нам представляется, что изучение психологических особенностей страхов на уровне «житейского сознания» является актуальным исследованием, поскольку даст возможность поиска более эффективных путей преодоления иррациональных, необоснованных страхов - с одной стороны и с другой, оптимизации адаптивных страхов, направленных не на абстрактную человеческую особь, а на реальных, конкретных людей, обладающих индивидуальным опытом, своим видением мира.

Проблема исследования заключается в том, чтобы ответить на вопрос: как происходит проявление страхов на уровне обыденного сознания людей, принадлежащих к различным социальным группам (педагоги и врачи), и как отражаются особенности возраста, пола и профессии на переживании эмоции страха?

Объект исследования: страх как базовая эмоция человека и как

социально-психологическое явление.

Предмет исследования: особенности проявления страха как субъективное переживание, зависящее от возрастных, гендерных и профессиональных различий.

Цель исследования: построение моделей семантических пространств, отображающих особенности проявления страхов у испытуемых в зависимости от возрастных, гендерных, профессиональных и личностных особенностей; выделение базисных категорий их пространств с целью анализа признаков-причин страхов и отношения субъектов к личностным ролевым объектам.

В соответствии с целью, объектом и предметом исследования были сформулированы следующие гипотезы:

- теоретическая гипотеза основана на допущении, что проявление страхов опосредовано общечеловеческими, внутренними, социальными и иррациональными факторами.

- эмпирическая гипотеза исследования:

1. На уровне обыденного сознания эмоция страха возникает как ответ на действия угрожающего стимула; это смерть и разрушение жизненных ценностей, противостоящие таким понятиям, как жизнь, здоровье, самоутверждение, личное и социальное благополучие. На протяжении любого возрастного периода, помимо реальных выражений, страх всегда подразумевает переживание какой-либо воображаемой опасности.

2.             Наибольшие различия   в   переживании   страхов у   студентов   и
специалистов        с       различными        возрастными,        гендерными        и
профессиональными   признаками   проявляются   в   специфике   оценочных
характеристик основных признаков страха.

3.             Выявленная структура страхов у студентов и специалистов при
помощи     методики     частного     семантического     дифференциала     даст
возможность   разработать   конкретные   рекомендации   по   преодолению
интенсивных и деструктивных страхов.

В соответствии с целью, предметом и гипотезой исследования ставились и решились следующие задачи:

1. Проанализировать теоретические разработки по проблеме страха в
отечественной и зарубежной психологии.

2. Провести теоретический анализ основных понятий страхов, функций
и причин их возникновения.

3. Разработать экспериментально-психологическую анкету - опросник,
позволяющую проанализировать характерные составляющие базовой эмоции
для выборок по возрасту, полу и профессиональным особенностям.

4. Рассмотреть особенности самоидентификации респондентов с
предложенными ролевыми позициями с целью определения личностно
значимой и психологически близкой испытуемым области.

5. Сравнить категориальные структуры переживаемых страхов как
системообразующие факторы, отражающие особенности проявления страхов;
выявить взаимосвязь основных признаков страха по возрасту, полу и
профессиональным особенностям.

6. Разработать психологические приемы управления страхами и методы
их коррекции.

Для решения поставленных задач нами применялись следующие методы исследования: методы частного ролевого семантического дифференциала; метод Ч.Д.Спилбергера по исследованию ситуативной и личностной тревожности; математические методы количественной и качественной обработки эмпирических данных (факторный и корреляционный анализ).

Методологическая основа исследования складывается из основных положений и конкретно-научной методологии.

Исследование основывается на следующих принципах психологии:

- принцип детерминизма как зависимость проявления страха от возрастных, гендерных и профессиональных особенностей (Д.Айке, 2001; Х.Айзенк, 2001; А.М.Прихожан, 1987; В.М.Астапов, 1992; Н.Д.Левитов,

1969; Ф.Б.Березин, 2001; А.Т.Злобин, 1991; К.Изард, 2000; О.Ранк, 2001; Ч.Рикрофт, 2001; Ч.Спилбергер, 1983; З.Фрейд, 1989; К.Хорни, 1997 и др.),

- принцип единства сознания и деятельности: связь эмоций с сознанием
и когнитивными процессами (С.Л.Рубинштейн, 1999; Б.Г.Ананьев, 1980;
А.Г.Асмолов, 2002; А.Н.Леонтьев, 1983; С.Томкинс, 1969 и др.),

- принцип системности как системный и личностно-деятельностный
подход к изучению страхов и особенностей профессиональной деятельности
врачей и педагогов (Б.Г.Ананьев, 1977; И.А.Кассирский, 1970;
Б.Д.Карвасарский, 1982; П.К.Анохин, 1964; 1984; и др.),

- принцип развития: страх как динамическая система, проявление
которой зависит от возрастных, гендерных и профессиональных
особенностей (Л.С.Выготский, 2000; П.Дюбуа, 1982; А.Н.Леонтьев, 1971;
1972; А.Манегетти, 1996; К.Изард, 2000; А.М.Прихожан, 1999 и др.).

- принцип семантического анализа индивидуального сознания и
психосемантического подхода к изучению обыденного сознания
(Л.С.Выготский, 1982; А.Р.Лурия, 1979; В.Ф.Петренко, 1997; А.Г.Шмелев,
1983; Е.В.Улыбина, 1996).

Теоретической основой настоящей работы явились фундаментальные идеи отечественной и зарубежной психологии в области психологии эмоций (Л.С.Выготский, 1934; А.Н.Леонтьев, 1971; П.М.Якобсон, 1958; П.В.Симонов, 1990; П.К.Анохина, 1964; С.Л.Рубинштейн, 1973; Ф.Б.Березина, 1988; В.К.Вилюнас, 1979; Дж. Грей, 1935; О.Маурер, 1960; С.Томкинс, 1962; Ч.Д.Спилбергер, 1983; Д.Айке, 1998; К.Изард, 1971 и др.):

психология страха (В.М.Астапов, 2001; Ф.Б.Березин, 1984;Ч.Д.Спилбергер, 1983; Д.Айке, 1998; З.Фрейд, 1989, К.Хорни, 1997; Р.Мэй, 2001; и др.), психопрофилактика страхов (А.И.Захаров, 1998; Ф.Б.Березин, 1994; З.Фрейд, 1918; К.Изард, 2000; А.Маслоу, 1971 и др.);

- психология обыденного сознания (Б.А.Грушин, 1987; Э.Дюркгейм,
1995; С.Московичи, 1995; В.М.Найдыш, 1994; Э.Н.Ожиганов, 1996;
И.М.Попова, 1991 и др.);

экспериментальное исследование семантических структур обыденного сознания (Ч.Осгуд, 1972; В.С.Мухина, 1975; Б.Ф.Поршнев, 1979; В.Ф.Петренко, 1988 и др.).

Таким образом, в своей работе мы опирались на теории и концепции отечественных и зарубежных ученых, которые позволяют всесторонне подойти к достижению поставленной цели исследования, а именно выявить особенности проявления страхов у студентов - будущих врачей и студентов -будущих педагогов, а также у врачей и педагогов - гуманитариев со стажем с учетом гендерных и профессиональных особенностей испытуемых.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Возраст, пол, и профессия являются определяющими факторами при
возникновении реальных социально детерминированных и иррациональных
страхов.

2. Гендерные и профессиональные особенности влияют на выделение
категориальных структур семантического пространства, заданного
основными признаками страхов.

3. Личностно-возрастные и социально-психологические особенности
человека являются значимыми характеристиками, которые влияют на
характер эмоциональных оценок при восприятии личностных образов.

Научная новизна исследования состоит в комплексном изучении и анализе психологических особенностей проявления страхов у педагогов и врачей на уровне структур обыденного сознания. Впервые определена взаимосвязь возрастных, гендерных и профессиональных детерминант в проявлении страхов у педагогов и врачей.

Теоретическая значимость работы.

1. Теоретически разработана и экспериментально подтверждена
гипотеза возможности исследования структуры страхов с помощью метода
экспериментальной психосемантики у испытуемых разного возраста, пола и
профессиональной деятельности.

2. Экспериментально выявлены особенности проявления страхов,

которые находят отражение в формировании семантической структуры обыденного сознания в виде следующих базисных конструктов -«моральность», «страх социальной дезадаптации» и иррациональные страхи», которые раскрывают основные причины страхов людей: смерть, изоляция, одиночество, беспомощность и опасности, созданные силой собственного воображения.

Практическая значимость работы.

Выявленные семантические категориальные структуры могут быть использованы:

-   при создании треннинговых и психокоррекционных программ для
более   эффективного   решения   проблем   преодоления   иррациональных,
деструктивных   страхов   у   педагогов   и   врачей   с   учетом гендерных   и
возрастных особенностей;

-   при разработке индивидуальных программ для врачей и педагогов по
личностному росту и   профессиональному совершенствованию,   которые
будут включать в себя положительную мотивацию на успех, готовность к
неудачам,    повышение    самооценки,    повышение    уровня    достижений,
профессиональное личностное самоопределение.

- при разработке психограмм по системе профориентации у педагогов и
врачей.

Достоверность результатов проведенного исследования обеспечивалась достаточным объемом выборки испытуемых - 300 человек, ее репрезентативностью. Статистическая обработка данных осуществлялась с помощью факторного анализа из пакета прикладных программ «STATISTICA». Методы, использованные в исследовании, считаются надежными и апробированы в исследованиях в рамках педагогической и общей психологии.

Организация исследования. Экспериментальной базой исследования стал Ставропольский государственный университет (СГУ), Ставропольская государственная медицинская академия (СГМА). Возраст испытуемых

студентов - 17-20 лет, стаж работы учителей СШ №2 более 10 лет, врачей больниц г. Ставрополя также более 10 лет. Общее количество испытуемых -300 человек, из которых 138 прошли индивидуальное анкетирование.

Все испытуемые не страдают хроническими заболеваниями.

Апробация и внедрение в практику результатов исследования состоит в том, что основные результаты по теме диссертации были изложены автором и обсуждались на 46-ой научно-методической конференции " ХХI век - век образования" (Ставрополь, 2001), на межвузовской конференции "Профессиональное образование психолога: интеграция теории и практики" (Воронеж, 2002), на региональной научно-практической конференции "Социально-психологические проблемы развития личности учащейся молодежи" (Ставрополь, 2002), на 47 научно-методической конференции "Университетская наука - региону" (Ставрополь, 2002), на 48 научно-методической конференции «Университетская наука - региону», на аспирантских заседаниях кафедры практической психологии Ставропольского государственного университета (1999 - 2002).

Публикации. По теме диссертации опубликовано 6 работ.

Объем и структура и диссертации. Диссертация изложена на 185 страницах машинописного текста, состоит из введения, трех глав, заключения, списка литературы, приложения. В текст диссертации включено 12 таблиц, 6 графиков с данными экспериментальных исследований.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении содержится постановка научной проблемы и подходы к ее решению, обоснована актуальность темы, показаны степень и характер ее освещения в отечественных и зарубежных исследованиях, определены объект, предмет, цель, задачи, гипотезы исследования; описаны методологические основания и конкретные исследовательские методы, раскрыты научная новизна, теоретическая и практическая значимость

диссертации, выдвинуты положения, выносимые на защиту.

В первой главе - «Теоретические основы изучения страха» раскрываются основные направления и подходы исследования эмоции страха в отечественной и зарубежной психологии. Рассматриваются базовые понятия страхов, их функции, причины и проводятся классификации страхов.

Во второй главе - «Экспериментальное исследование проявления страхов у врачей и педагогов на уровне семантических структур обыденного сознания» анализируются основные подходы к исследованию индивидуального сознания (Л. С. Выготский, 1982; А. Н. Леонтьев, 1983), обосновываются применение метода экспериментальной психосемантики в исследовании обыденного сознания (В. Ф. Петренко, 1989; А. Г. Шмелев, 1983; Е. В. Улыбина, 1998) и адекватность психосемантического подхода к исследованию особенностей проявления страхов. Также описываются особенности метода Ч. Д. Спилбергера в исследовании вида и уровня тревожности как одной из составляющих эмоции страха.

С помощью факторного анализа суммарных интеркорреляционных матриц личностного семантического дифференциала, проведенного в каждой из шести выбранных групп, выделено как общее, так и различное в проявлении страхов.

Описаны этапы организации эксперимента, представлен анализ результатов эмпирического исследования.

В третьей главе - «Психологические особенности проявления страхов у педагогов и врачей в зависимости от возрастных, гендерных и профессиональных характеристик» представлены анализ и психологическая интерпретация результатов групповых исследований.

На первом, подготовительном этапе исследования проводился отбор шкал - описаний для последующего построения необходимого для факторного анализа списка дескрипторов. Выбор шкал-описаний осуществлялся на основе ассоциативного эксперимента. Во всех группах испытуемым (300 человек) было предложено назвать основные причины

страхов или ответить на вопрос «Чего вы боитесь?».

Из полученных данных были отобраны предложения типа, «боюсь экологической катастрофы», «боюсь безработицы», «боюсь собственной смерти». В результате было отобрано 61 предложение, характеризующее основные причины страхов.

Для удобства анализа все признаки страхов были разделены на 4 блока: общечеловеческие страхи («войны», «старости», «собственной смерти» и т.д.); внутренние страхи («душевной боли», «собственного поведения под влиянием импульсов», «измены любимого человека»…); социальные страхи («материально не обеспечить семью», «потерять авторитет в глазах других», «понижение социального статуса»…) и иррациональные страхи («замкнутого пространства», «высоты», «глубины» и т.д.).

На втором, основном этапе эксперимента, направленном непосредственно на анализ особенностей проявления страхов, принимали участие 138 испытуемых: 46 девушек и юношей - студентов факультета романо-германских языков (СГУ) в возрасте 17-20 лет; 46 девушек и юношей- студентов лечебного факультета (СГМА) в возрасте 17-20 лет; 23 женщины- учителя СШ№2 и 23 женщины-врача больниц города Ставрополя (средний возраст - 40-55 лет). Испытуемые оценивали причины возникновения страхов по семибальной шкале (от 1 до 7), выбирая из 61 признака и из 15 ролевых позиций, предложенных в методике «Семантический дифференциал». Изучение особенностей проявления страхов проводилось с учетом трех основных факторов: 1) возраст, 2) гендерные различия и 3) профессиональные особенности. Обработка ответов респондентов включала построение групповой матрицы данных 61х15 (путем суммирования индивидуальных протоколов).

К полученным матрицам применялся метод многомерной статистики, в частности факторный и корреляционный анализ. Факторный анализ проводился по программе центроидного метода и включал программу

поворота факторных структур по принципу Varimax.

Анализ состава значимых факторов, характер распределения объектов оценки в факторном пространстве позволил получить информацию о субъективном переживании страхов, об особенностях эмоционально-ценностного отношения личности и характере идентификации образа «Я сам» с личностными образами.

В результате проведенного опроса с использованием шкалы тревоги и тревожности Ч.Д. Спилбергера (1971), мы получили данные по ситуативной и личностной тревожности, которые между собой не дали значимой положительной корреляции.

По показателям личностной тревожности, которая используется Ч.Д.Спилбергером для обозначения относительно устойчивых индивидуальных различий в склонности индивида испытывать это состояние, мы получили такие результаты: в группе женщин-учителей 95% и женщин-врачей со стажем 78% испытуемых с высоким уровнем личностной тревожности (ЛТ) и соответственно 4% и 21% женщин - с умеренным уровнем ЛТ.

В юношеских выборках мы отмечаем значительно меньше показателей высокой личностной тревожности. В группе студенток - будущих педагогов 65% и студенток - будущих врачей 55% девушек характеризуется устойчивым уровнем высокой ЛТ и соответственно 34% и 45% - с умеренной тревожностью.

Среди респондентов мужских выборок мы обнаруживаем данные не только по умеренной ЛТ, но и по низкой.

В группе юношей - будущих педагогов только 17,4% и юношей -будущих врачей 33,3% испытуемых характеризуются высокой ЛТ соответственно 69,6% и 66,6% - умеренной и 13,% юношей - будущих педагогов имеют низкий уровень ЛТ.

Таким образом, с возрастом происходит повышение уровня тревожности как индивидуальной психологической особенности. Гендерные

различия проявились в том, что женщины и девушки обладают более высокой тревожностью, чем мужчины. Профессиональные особенности были выявлены в том, что количество респондентов, отмеченных как высокотревожных, в группах врачей - специалистов и будущих врачей оказалось меньше, чем в группах педагогов. Но у студентов-медиков уровень ЛТ оказался выше, чем у студентов-педагогов.

Корреляционный анализ данных по тесту тревожности Ч. Д. Спилбергера и результаты, полученные в ходе опроса по конкретным признакам страхов, не дали положительной значимой связи, что говорит об оригинальности отдельных показателей страхов, выявленных с помощью методики семантического дифференциала.

Основным предметом исследования были особенности проявления страхов на уровне обыденного сознания.

Корреляционный анализ ролевых позиций показывает, что у всех испытуемых обнаружена положительная высокозначимая достоверная взаимосвязь образа «Я сам» с образом «Я через 15 лет». При р≤ 0,01 для девушек-студенток будущих педагогов r = 0.92 и девушек-студенток будущих врачей r=0.86; для юношей студентов будущих педагогов r=0.92 и для юношей-студентов будущих врачей r = 0.91; для женщин-врачей со стажем r = 0.89 и женщин-педагогов со стажем r = 0.78.

Отметим, что у групп девушек-студенток выявлен высокий коэффициент корреляции образа «Я» с образом «типичной женщины» и «честного человека» r = 0.86/0.82 и r = 1/0.86. У юношей-студентов будущих врачей с образом «типичного мужчины» и «успешного человека» выявлена положительная взаимосвязь r = 0.93/0.88. Юноши-студенты - будущие педагоги, в большей степени отождествляют себя с образами «папы» и «мамы» r = 0.89/0.86.

Взрослые женщины видят себя, прежде всего, в роли мамы и профессионала, зарегистрирована высокая корреляционная взаимосвязь -

г = 0.86/0.83 и r = 0.77/0.62. В таком распределении значимой

корреляции сказываются характерные особенности возрастных периодов юности и зрелости. Юношеский возраст характеризуется определенной концептуальной социализацией, когда выражаются устойчивые свойства личности, в том числе усвоение половых ролей (мужское или женское поведение), а также отождествление себя с людьми, которые оцениваются положительно. В зрелом возрасте, напротив, люди стараются реализовать себя, полностью раскрыть свой потенциал в профессиональной деятельности и семейных отношениях.

Наблюдается относительно умеренный уровень корреляции образа «Я сам» с образом «проходимец»: девушки-студентки - r = 0.54/0.44, юноши-студенты - r = 0.53/0.53, женщины-врачи и педагоги - r = 0.54/0.44. Наблюдается устойчивая тенденция к сближению образа честного и гуманного человека с образами неуспешного и слабого человека.

В результате факторного анализа были выделены базисные категории, отражающие особенности проявления страхов на уровне обыденного сознания. Анализ полученных данных показывает, что во всех шести выборках был выделен один общий фактор «иррациональные страхи», который по составу шкал является практически идентичным по всем группам (страх высоты и глубины, страх утонуть, боязнь насекомых) и отражает навязчивые переживания нереальной, воображаемой опасности.

Субъективная значимость фактора «иррациональные страхи» высока для испытуемых юношеского возраста: девушки-студентки будущие врачи -13%, девушки-студентки будущие педагоги - 13%, юноши-студенты будущие педагоги - 16% и юноши-студенты будущие врачи - 7%, но снижается в выборках среди женщин зрелого возраста: женщины-врачи - 6%, женщины-педагоги- 10%.

В распределении ролей для женских выборок, по фактору «иррациональные страхи» наибольшую оценку (2.563/1.151) получили образы «мама», «типичная женщина», «Я сам», а также образы «честный человек» и «гуманный человек». Изложенное позволяет предположить, что

иррациональные страхи в большей степени присущи «типичной женщине», а также образам «честного и гуманного человека», которые по данному фактору приобретают черты «феминности».

В первой возрастной выборке девушек - и юношей-студентов наиболее информативной является категория «моральность» (рис. 1), которая получила максимальный процент в общей дисперсии во всех группах юношей (10% и 12%) и девушек (17% и 20%). Фактор «моральность» отражает форму общественного сознания и вид общественных отношений, направленных на утверждение самоценности личности, что отразилось на уровне субъективного проявления страхов («боюсь обидеть близкого человека», «боюсь стать причиной смерти человека», «боюсь материально не обеспечить семью», последний признак характерен для мужских выборок).

Изложенное позволяет установить, что для молодых испытуемых «моральность» является важным фактором, определяющим главное ядерное образование юношеского возраста - стремление к идентификации и интеграции личности в обществе, которая позволит молодым людям решить главную задачу юношеского возраста - задачу самоопределения, выбора жизненного пути. Сформулированное предположение подтверждается распределением ролевых позиций на положительном полюсе фактора «моральность», когда образ «Я сам» тесно примыкает к образам «мама» и «папа», «честный и гуманный человек».

Фактор «страх социальной дезадаптации», выделенный в группах девушек и юношей - будущих педагогов, а также женщин-педагогов со стажем является третьим по значимости фактором, внесшим большой вклад в общую дисперсию: девушки-студентки - будущие педагоги - 11%, юноши-студенты - будущие педагоги - 8%, женщины-педагоги со стажем 10,4%. Данный фактор позволяет выделить наиболее существенную категорию социальных страхов, которые возникают в процессе приспособления индивида к системе общественных отношений и социально-культурных норм поведения. Выделенный фактор составили шкалы: «потеря авторитета в

глазах других», «проблемы с начальством», «конфликты на работе», «уход на пенсию».

В выборках из девушек-студенток - будущих врачей и врачей со стажем не был выделен фактор «страх социальной дезадаптации». Место замещающей категории занял смысловой инвариант «страх боли и смерти» (7% и 21% вклада в общую дисперсию), содержание и значимость которого, на наш взгляд, обусловлены особенностями профессиональной деятельности и возрастными изменениями. Если в юношеском возрасте основная ситуация развития включает организацию соответствующих сторон жизни, то в зрелости это ситуация реализации своего потенциала в профессиональной деятельности. Этим объясняется тот факт, что в группе женщин-врачей со стажем фактор «страх смерти и боли» получил наиболее высокий балл (21%), а в группе студенток - будущих врачей - наиболее низкий (7%).

Новые факторы в группе респондентов, разделенных по возрасту, полу и профессиональным особенностям («страх потери целостности», «страх социальных перемен», «страх кары бога», «сила Я», «страх непонимания, неизвестности» определяют дополнительные особенности проявления страхов, которые, на наш взгляд, характеризуют более глубокие личностные проявления страхов.

Анализ данных возрастных выборок показал, что категория «моральность», выделенная во всех юношеских выборках, по нашему мнению, соответствует страху перед «Сверх Я», который, по утверждению З.Фрейда, не должен исчезать, так как он «в качестве страха совести необходим в социальных отношениях и отдельный человек только в самых редких случаях может стать независимым от человеческого опыта» (З.Фрейд, 1989).

Анализ данных возрастных выборок показал, что категория

«моральность», выделенная во всех юношеских выборках, по нашему мнению, соответствует страху перед «Сверх Я», который, по утверждению З.Фрейда, не должен исчезать, так как он «в качестве страха совести необходим в социальных отношениях и отдельный человек только в самых редких случаях может стать независимым от человеческого опыта» (З.Фрейд, 1989).

Особую значимость для юношеских выборок, по нашему мнению, приобретают факторы «страх потери целостности» (8%) и «страх социальных перемен» (5%), выделенные в группе юношей-студентов - будущих врачей; эти факторы отображают основные потребности и опасения юношеского возраста, связанные с сохранением внутреннего единства личности и индивидуальности и окружающей социальной среды.

Необходимо отметить значительные различия в организации семантических пространств и, соответственно, основных признаков страха у юных и зрелых респондентов за счет проявления когнитивной сложности у последних.

У молодых наиболее значимыми факторами, вносящими больший, чем другие факторы вклад в общую дисперсию, оказались категории, связанные с развитием личностной социализации и самоактуализации, а у зрелых испытуемых ведущими факторами оказались - у женщин-врачей со стажем «сила Я» (13%), у женщин-педагогов со стажем «страх непонимания, неизвестности» (13%). Шкалы «страх собственного поведения под влиянием импульсов», «старости», «критики», «непонимания», «семейных конфликтов» характеризующие выделенные факторы, отражают особенности зрелого возраста, когда ярко проявляется ответственность за содержание своей жизни перед самим собой и перед другими людьми.

В распределении ролевых позиций по дополнительным факторам наблюдается противопоставление в юношеских выборках образа «Я сам» с образами «идеальный и успешный человек», как проявление отрицательного

отношения к крайне положительным качествам личности.

Согласно данным А.Г. Шмелева (1994), именно неадаптивное поведение, слишком сильная, выходящая за пределы «золотой середины» выраженность любых личностных качеств оцениваются обыденным сознанием неодобрительно.

Образы гуманного и честного человека в юношеских группах приобретают черты слабости и боязливости. Данные характеристики не проявляются в выборках зрелых испытуемых.

Гендерные различия в переживании страхов проявляются в сложности выделения значимых конструктов страха в мужских выборках, а также в содержании шкал, входящих в эти факторы.

Так, например, фактор «моральность» наибольшее свое выражение получил в женских выборках: девушки-студентки - будущие педагоги 20% и девушки-студентки будущие врачи 17% вклада в общую дисперсию; в мужских выборках соответственно 12% и 10%.

Составляющие фактора «моральность» как в женских, так и в мужских выборках отображают основные ценности - ценность человеческой жизни, здоровья, благополучия близких, которое может быть разрушено смертью, необдуманными поступками, безнравственным поведением. В мужских выборках по выделенному фактору мы обнаруживаем значимый признак «материально не обеспечить семью» (0.888 / 0.785), который воспринимается как маскулинное качество - ассоциация себя с ролью мужа и отца, статус которого предполагает заботу и защиту собственной семьи.

В группе девушек-студенток - будущих врачей фактор «моральность» также приобретает дополнительный акцент «сила Я» за счет дополнительных признаков «понижение социального статуса» и «ненависть окружающих», отображающих социальную характеристику фактора, когда параметры оценки себя являются параметрами «Я - общество», «Я - социум».

Профессиональные особенности проявились в том, что в подгруппе

юношей-студентов - будущих педагогов самым значимым оказался фактор «иррациональные страхи» (16% вклада в общую дисперсию). Этот факт может свидетельствовать о нерациональном характере обыденного сознания, что возможно, обусловлено особенностями гуманитарного образования, характеризующегося эмоциональным, чувственным восприятием мира, и как результат - некоторым игнорированием законов логики, отказом от научной информации. Но тем не менее фактор «иррациональные страхи», как и в остальных выборках, остается «феминным» фактором, так как все женские роли расположены на положительном полюсе фактора.

Гендерные особенности в проявлении страхов отразились в выражении когнитивной сложности мужских выборок за счет дополнительных факторов, отображающих религиозные страхи, страх потери целостности и страх социальных перемен.

Профессиональные особенности проявления страхов мы рассматриваем в выборках из женщин-врачей и педагогов со стажем, а также студентов - будущих врачей и педагогов.

При построении моделей семантического пространства с использованием факторного анализа необходимо отметить, что в женских выборках врачей и педагогов был выделен только один общий фактор, который мы интерпретировали как «иррациональные страхи». Как для женщин-врачей, так и для женщин - педагогов фактор имеет минимальный вклад в общую дисперсию.

В нашем исследовании профессиональные особенности проявления страхов выявлены в обнаружении специфических категорий - факторов, так как определенные социальные группы людей, по утверждению А.Н. Леонтьева, порождают только им присущие «фигуры» сознания.

Женщины - врачи со стажем, чья профессиональная деятельность связана с большой ответственностью за жизнь и здоровье пациента, обладают своей системой значений, организующихся в категорию «страх

смерти и боли». Подобный фактор был обнаружен и у девушек-студенток будущих врачей, что указывает на профессиональные и гендерные особенности в проявлении страхов у данной категории испытуемых. Это, вероятно, необходимо учитывать при отборе абитуриентов, поступающих в медицинские вузы, при подготовке медицинского персонала и при распределении профессиональных обязанностей.

У женщин-педагогов со стажем был выделен специфический фактор «страх непонимания и неизвестности». Следует отметить, что, по мнению В.Ф.Петренко, выделение дополнительных факторов никоим образом не говорит о сложности личности самих испытуемых - представителей различных социальных групп. Сознание человека гетерогенно и высокая когнитивная сложность в одной содержательной области может соседствовать с низкой когнитивной сложностью в другой. Индекс когнитивной сложности (число независимых факторов) является не константой, диспозициональной чертой личности, а, скорее, характеризует степень категориальной расчлененности индивидуального сознания при решении той или иной задачи.

В нашем случае большая способность к дифференцированному восприятию мира и проявления страхов (выделение у юношей-студентов -будущих педагогов самого значимого фактора «иррациональные страхи» и дополнительного фактора «кары бога») - характеристика, обусловленная, очевидно, как формирующимися профессиональными навыками студентов-гуманитариев, так и их большим интересом к гуманитарным аспектам человековедения, предопределяющим их профессиональный выбор. Особый интерес представляют сами выделенные конструкты и стоящие за ними характеристики, присущие различным профессиональным группам испытуемых. Важно подчеркнуть, что за содержанием тех или иных «склеек» шкал в факторы стоят целостные образования.

Например, второй фактор у женщин-врачей со стажем «сила Я» задан

«склейкой» признаков: «сексуальные затруднения», «собственное поведение под влиянием импульсов», «старость», «критика» и т.д. Среди признаков, присущих страху одиночества, изоляции, есть и такие, которые описывают личностные характеристики человека, его поведение, возрастные особенности. Здесь сосредоточены как социальные, так и внутренние переживания, но в сознании женщины зрелого возраста они несут целостный смысл, и, в конечном счете, обусловливают присутствие этого специфического фактора.

В третьей главе основной формой обработки исходных данных является корреляционный анализ, в результате которого было выявлено, что значение рангового коэффициента корреляционной связи характеризует сильную положительную взаимосвязь признаков страха по возрастным, половым и профессиональным особенностям. Различия выявлены только по отдельным признакам на уровне от 0.698 до 0.838 при р ≤ 0,001.

Однако, следует отметить, что максимально значимая взаимосвязь была выявлена по гендерным группам; относительно низкий коэффициент обнаружен по возрастным группам; умеренная корреляция приходится на профессиональную группу женщин-педагогов и врачей со стажем. Таким образом, мы приходим к выводу, что с возрастом и ростом профессионального опыта происходит формирование дифференциальных особенностей личности, что проявляется и на уровне страхов.

На основе математико-статистического анализа, а именно определения средней величины уровня страха по выборкам студентов и специалистов, мы получили групповые показатели, непосредственно отражающие особенности проявления страхов у врачей и педагогов на уровне возрастных, гендерных и профессиональных различий.

Математико-статистический анализ показал, что во всех выборках были выявлены высокие уровни страхов по признакам «беспомощность» и «смерть близкого человека». Минимальный уровень страха выявлен по признакам «не

исполнить гражданский долг» для испытуемых врачей и «неудовлетворительная учеба» для респондентов-педагогов.

Возрастные особенности проявились в выделении признаков «профессиональная дисквалификация», и «потеря авторитета в глазах других» в группах взрослых испытуемых. В юношеских выборках общим показателем служит страх беспомощности и страх материально не обеспечить семью.

Гендерные особенности выявлены в категории «несчастья собственных детей», которая по женским выборкам имеет максимальную нагрузку.

Профессиональные особенности по выборкам из юношей - будущих педагогов и юношей - будущих врачей проявились в том, что у юношей-врачей среди социальных страхов лидирующее место занимает страх потерять авторитет в глазах других, а у юношей-педагогов страх материально не обеспечить семью. Общее проявляется в том, что в двух профессионально различных выборках из юношей - будущих педагогов и юношей - будущих врачей доминирующие нагрузки по страхам отмечены у признаков «смерть близкого человека» и «беспомощность».

Рассматривая страхи, которые испытуемыми были определены как наименее актуальные, мы выявили, что как для студентов-медиков, так и для студентов-гуманитариев в такую группу входят страхи «врачи», и «неудовлетворительная учеба».

По всем выборкам будущих врачей и врачей-специалистов минимальный уровень страха выявлен по признаку «не исполнить гражданский долг». Подобный факт мы не наблюдаем в выборках из студентов - будущих педагогов и педагогов со стажем.

Следовательно, проявление страха как базовой эмоции зависит от возрастных, гендерных и профессиональных особенностей, что подтвердилось в ходе настоящего исследования

ВЫВОДЫ:

1. Психологические особенности проявления страхов у педагогов и
врачей на уровне структур обыденного сознания имеют сходства (70%) и
различия (30%).

2. Исследование личностной тревожности испытуемых с учетом
возрастных, гендерных и профессиональных особенностей показало, что в
группе женщин-педагогов выявлено 95% и в группе женщин-врачей 78%
испытуемых с высоким уровнем личностной тревожности; в группе девушек
студенток соответственно 65% и 55%. В мужских выборках 33% и 17%
испытуемых характеризуются высоким уровнем личностной тревожности.

3. Различия и сходства в проявлении страхов у педагогов и врачей
выражаются в специфике распределения значимости факторов по гендерным,
возрастным и профессиональным признакам, а также в характерных
эмоциональных оценках при восприятии личностных образов.

4. Обнаружена положительная высокозначимая корреляционная
взаимосвязь признаков страха по возрастным, половым и профессиональным
особенностям. Причем, различия выявлены только по отдельным признакам
(r =0.698 ÷ 0.838 при р≤ 0,001). Максимально значимая взаимосвязь была
выявлена по гендерным группам, относительно низкий коэффициент
обнаружен по возрастным группам; умеренная корреляция приходится на
профессиональные группы женщин-педагогов и врачей со стажем.

5. Особенности проявления страхов в целом находят отражение в
формировании семантической структуры сознания в форме следующих
базисных конструктов - «моральность», «страх социальной дезадаптации»,
«иррациональные страхи», которые раскрывают основные причины страхов
людей: смерть, изоляция, одиночество, беспомощность и опасности,
созданные силой собственного воображения.

6. Особенности переживания страхов в значительной степени зависят
от возраста респондентов:

- для юношей и девушек - студентов 17-20 лет наиболее актуальными
страхами   выступают   страх   несоблюдения   общепринятых   моральных   и
нравственных    норм    общества,    а   также    страх    потери    целостности;
юношескому возрасту в   большей степени свойственна акцентуация на
иррациональных, деструктивных страхах;

- испытуемых 40-55 лет беспокоит состояние психологической
изоляции, одиночества, старости и непонимание окружающих.

7. Анализ оценок значимых ролевых позиций в возрастных выборках показал:

- личностная неустойчивость периода юности проявляется в
стремлении, с одной стороны, идентифицировать себя с социально
значимыми образами, а с другой - дистанцироваться от них, атрибутируя
себе черты успешности и независимости.

-      в зрелом возрасте прослеживается систематизация социальных
ролей;    интегральным   статусом,    определяющим   положение   взрослого
человека     в     обществе,     является     профессионально-должностной     и
родительский статус.

8. Выявлены следующие гендерные особенности:

- у юношей-студентов выявлена определенная сложность в
выделении значимых конструктов страха из-за дополнительных факторов,
отображающих религиозные страхи, страх потери целостности и страх
социальных перемен.

- у женщин наблюдается сокращение основных категорий страхов и
сведение всех значимых признаков в три базовых фактора «моральность»,
«страх социальной дезадаптации» и «иррациональные страхи».

9. Выявлены следующие профессиональные особенности

особенности гуманитарного и медицинского образования проявились в том, что в группе юношей студентов - будущих педагогов в отличие от юношей-студентов - будущих врачей самым высокозначимым

фактором выступает фактор «иррациональные страхи» как показатель повышенной чувствительности, силы воображения и эмоциональности.

- Девушек-студенток - будущих врачей и женщин врачей со стажем
характеризует присутствие в их семантическом пространстве свойственного
их профессиональной деятельности фактора «страх смерти и боли».

10. Количественный математико-статистический анализ показал, что во всех выборках были выявлены высокие уровни страхов по признакам «беспомощность», «смерть близкого человека».

- Возрастные особенности проявились в выделении признаков
«профессиональная дисквалификация» и «потерять авторитет в глазах
других» в группах взрослых испытуемых. В юношеских выборках общим
показателем служит страх «материально не обеспечить семью».

- Гендерные особенности выявлены по категории «несчастья
собственных детей», которая по женским выборкам имеет максимальную
нагрузку.

Перспективы дальнейших исследований в области проявлений страхов,
как базовой эмоции, кроме вклада в психологию эмоций, заключаются в том,
что выявление особенностей проявления страхов у представителей
различных социальных групп будет способствовать повышению уровня
самоконтроля, оптимизации эмоциональной неустойчивости,

самосовершенствованию и профессиональному развитию.

СПИСОК ПУБЛИКАЦИЙ ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ

1. Кузнецова Е.Н. Роль эмоций в деятельности общения //
Лингводидактические и семантические проблемы изучения национально-
культурной ценностной картины мира. Материалы 46 научно-методической
конференции «ХХI век - век образования» - Ставрополь, 2001. - С. 109 -
113.

2.                                    Кузнецова Е.Н. Профессиональные особенности страхов у студентов-
медиков   и   студентов-педагогов   //   Личность:   культура   и   образование.
Материалы    47    научно-методической    конференции    преподавателей    и
студентов «Университетская наука - региону» - Ставрополь, 2002. - С. 105 -
109.

-3-ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Современный период развития наук о человеке характеризуется все увеличивающимся объемом знаний о человеке как существе биологическом и социальном. Тем не менее, феномен человека может быть понят и объяснен только через рассмотрение его как целостной качественно своеобразной структуры, являющейся одним из многочисленных звеньев в общей системе природы нашей планеты, которая в свою очередь представляет собой звено в целостной структуре Вселенной. Эта идея целостности была основополагающей идеей натурфилософских концепций наивных материалистов древности, но впоследствии по мере накопления знаний и неизбежной дифференциации наук была забыта. На нынешнем этапе излишняя специализация и обособленность отдельных наук о человеке становится тормозом не только в развитии челове-кознания в целом, но и в развитии отдельных областей знаний о человеке. Вот почему так важно целостное изучение человека как биолого-социального единства.

Комплексные психологические исследования человека имеют богатую традицию как в философии (G. Hakken, 1957; У. Эшби, 1959; L. Bertalanfy, 1968; И.В. Блауберг, 1973; Ю.М. Романовский, 1975; и др.), так и в психологии (Galton F.,1883; W.H. Sheldon, 1927; С.Л. Рубинштейн, 1946, 1973; А.Н. Леонтьев, 1975; А. Pawell, J.R.Royce, 1978; А.В. Брушлинский, 1982, 1990; Б.Г. Ананьев, 1977, 1980; Л.С. Выготский, 1983; Б.Ф. Ломов, 1984; С. Lombroso, 1984; А.Г. Асмолов, 1986; В.С. Мерлин, 1986; И.А. Джидарьян, 1988; и др.).

Существенные шаги в раскрытии системной природы психики в отечественной науке сделаны В.М. Бехтеревым, Л.С. Выготским, А.Р. Лурией, С.Л. Рубинштейном, Б.Г. Ананьевым, Б.М. Тепловым и другими. Системный анализ поведения и деятельности устойчиво связан с именами П.К. Анохина, А.Н. Леонтьева, Н.А. Бернштейна, Б.Ф. Ломова, В.С. Мерлина.

Актуальность исследования определяется возрастающей потребностью общества в комплексном изучении человека, выявлении взаимосвязей свойств всех уровней его организации, особенно малоизученных взаимосвязей свойств биохимического уровня со свойствами вышележащих уровней индивидуальности.

Цель настоящего исследования - определение особенностей взаимосвязей группы крови и различных характеристик индивидуальности.

Объектом исследования является интегральная индивидуальность студентов с различными группами крови.

-4-

Предмет исследования — особенности взаимосвязей разноуровневых свойств интегральной индивидуальности представителей различных групп крови.

Общая гипотеза: Представители каждой из групп крови системы АВО характеризуются специфическим характером взаимосвязей разноуровневых свойств интегральной индивидуальности

На основании общей гипотезы были сформулированы частные исследовательские гипотезы:

1. Представители различных групп крови достоверно значимо раз
личаются по ряду индивидуальных свойств

2. Структура интегральной индивидуальности специфична у пред
ставителей различных групп крови

3. Существуют гендерные особенности в степени выраженности
разноуровневых индивидуальных свойств и характере взаимосвя
зей между ними в связи с различными группами крови
Исследовательские гипотезы определили следующие эмпириче
ские задачи исследования:

1. Экспериментально выявить и сформировать репрезентативные
выборки представителей каждой из четырех групп крови системы
АВО

2. Эмпирически выявить различия в свойствах интегральной инди
видуальности у носителей различных группы крови

3. Эмпирически выявить особенности структуры интегральной ин
дивидуальности у носителей различных групп крови

4. Эмпирически выявить гендерные особенности разноуровневых
свойств и структуры интегральной индивидуальности у носите
лей различных групп крови

Положения, выносимые на защиту:

1. Представители различных групп крови достоверно значимо разли
чаются по некоторым психологическим свойствам.

2. Существующие взаимосвязи между группой крови и параметрами
интегральной индивидуальности имеют сложный, не прямолиней
ный характер

3. Группа крови оказывает статистически значимые эффекты на ряд
индивидуальных свойств

4. Структура интегральной индивидуальности включает как общие для
всех людей, так и индивидуальные для представителей различных
групп крови особенности взаимосвязей разноуровневых свойств

5. Свойства и структуры интегральной индивидуальности в связи с
различными группами крови имеют гендерную специфику

-25-гического уровней интегральной индивидуальности

5. Структура интегральной индивидуальности специфична у представи
телей различных групп крови

6. Наблюдаются тенденции к различным - положительным или отрица
тельным - взаимосвязям разноуровневых свойств интегральной индиви
дуальности у представителей различных групп крови

7. Представителей четвертой группы крови отличает менее тесная взаи
мосвязанность разноуровневых свойств интегральной индивидуально
сти по сравнению с представителями всех других групп крови.

8. Факторные структуры интегральной индивидуальности представи
телей различных групп крови включают как общие для всех людей, так
и индивидуальные для представителей различных групп крови факторы

9. Свойства и структуры интегральной индивидуальности в связи с раз
личными группами крови имеют гендерную специфику

Таким образом, полученные результаты экспериментально поддерживают выдвинутые в начале исследования гипотезы о взаимосвязях группы крови со свойствами и структурой интегральной индивидуальности.

Основное содержание диссертации отражено в следующих публикациях автора:

• Вяткин Б.А., Ротманова Н.В. Взаимосвязь разноуровневых свойств
интегральной индивидуальности и ее структуры с группой крови. //
Вестник ПГПУ. Серия 1 - Психология. - № 1-2 - 2004 - С. 11-23

• Ротманова Н.В. Особенности личности студентов с различной груп
пой крови // Актуальные психологические проблемы становления
личности в современном мире. Магнитогорск, 2004. С. 107-111

• Ротманова Н.В. Особенности интегральной индивидуальности сту
дентов с различными группами крови // Материалы региональной
научно-практической конференции, посвященной вопросам межве
домственного взаимодействия службы практической психологии
«XIX Мерлинские чтения», Пермь, 2004, С. 68-69

• Ротманова Н.В. Особенности интегральной индивидуальности у
представителей различных групп крови // Психология. Пермь. - № 5
-2004-С. 2-6

Так представительницы второй, третьей и четвертой групп крови более фрустрированны, нежели их «коллеги» мужского пола, девушкам первой группы крови присуща также меньшая эмоциональная устойчивость и интернальность в семейных отношениях, по сравнению с юношами той же группы. У мужчин третьей группы крови более выражена сила процессов торможения, а у мужчин четвертой группы крови — слабость самосознания и жесткость в обращении. Фактически все выявленные различия вписываются в общепринятые стереотипы женского и мужского поведения, описывая лишь специфичность его у обладателей различных групп крови. Полученные данные согласуются с данными, полученными в исследованиях Т.А. Свищевой (2002), В.А. Соловьевой (2004), И. Ципоркиной (2003).

На основании корреляционного анализа (по Пирсону) для мужских и женских подвыборок у представителей различных групп крови можно сделать следующий вывод: взаимосвязи разноуровневых свойств у представителей различных групп крови существенно различаются в мужских и женских подвыборках, при этом наименьшее количество уникальных взаимосвязей наблюдается у юношей, имеющих вторую группу крови. Структурные акценты смещены у девушек с первой и четвертой группами крови в сторону взаимосвязей свойств нейро-динамического и психодинамического, психодинамического и личностного уровней; у девушек со второй и третьей группами крови и у юношей с первой, второй и четвертой группами крови — в сторону взаимосвязей свойств психодинамического и личностного, личностного и социально-психологического уровней.

Полученные факты эмпирически поддерживают гипотезу 3: Существуют гендерные особенности в степени выраженности разноуровневых индивидуальных свойств и характере взаимосвязей между ними в связи с различными группами крови.

ОБЩИЕ ВЫВОДЫ

1. Представители различных групп крови достоверно значимо различа
ются по ряду психологических свойств

3. Наибольшие различия у представителей различных групп крови
наблюдаются в свойствах психодинамического и личностного уровней
интегральной индивидуальности

4. Группа крови оказывает статистически значимые эффекты на некото
рые свойства нейродинамического, личностного и социально-психоло-

Научная новизна исследования состоит в том, что впервые в русле теории интегральной индивидуальности экспериментальным путем производится изучение взаимосвязей свойств биохимического уровня со свойствами вышележащих уровней, а также в попытке системного изучения взаимосвязей группы крови и особенностей индивидуальности.

Методологическим и теоретическим основанием работы явились принцип системной организации психики человека (Б.Г.Ананьев, Б.Ф.Ломов, В.С.Мерлин); принцип детерминизма (С.Л. Рубинштейн), принцип единства деятельности и психического развития (С.Л.Рубинштейн, А.Н.Леонтьев); теория интегрального исследования индивидуальности (В.С.Мерлин, Б.А.Вяткин).

Теоретическое значение работы заключается в расширении представлений о нижних уровнях интегральной индивидуальности и их взаимосвязях со свойствами вышележащих уровней. В исследовании получены новые данные в решении проблемы взаимосвязанности группы крови и разноуровневых свойств индивидуальности. Эти результаты уточняют и конкретизируют имеющиеся в литературе представления о структуре индивидуальности у представителей различных групп крови. Работа продолжает линию системного исследования индивидуальности в русле дальнейшего развития учения об интегральной индивидуальности человека.

Апробация работы. Основные положения и результаты исследования обсуждались на международной научно-практической конференции студентов и аспирантов «Психология XXI века» (г. Санкт-Петербург, 2003), на региональных научных конференциях «Актуальные проблемы философии, социологии и политологии, экономики и психологии» (г. Пермь, 2000), «XVIII, XIX Мерлинские чтения» (г. Пермь, 2003, 2004), «Актуальные психологические проблемы становления личности в современном мире» (г. Магнитогорск, 2004).

Теоретико-эмпирические положения исследования используются в спецкурсе «Интегральная индивидуальность и ее развитие», который читается автором на факультете психологии ПГПУ.

По теме диссертации опубликовано 4 работы, из них 3 статьи.

Структура и объем работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, выводов, библиографического списка и приложений. Работа изложена на 176 страницах, содержит 18 таблиц, 37 рисунков. Список литературы насчитывает 258 источников, из них 46 — на иностранных языках.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обоснована актуальность темы исследования, обозначены цель, объект и предмет изучения, сформулированы гипотезы, приведены положения, выносимые на защиту, названы методологические и теоретические основания работы, ее научная новизна, теоретическое значение, представлена информация об апробации, структуре и объеме диссертации.

В первой главе «Целостная индивидуальность как предмет психологического исследования» приводится анализ зарубежных и отечественных теоретических и экспериментальных исследований по проблеме целостного исследования индивидуальности, а также проблеме групп крови и психологических исследований в связи с группами крови.

Анализ литературы показывает, что использование идеи целостности возникло в результате длительной исследовательской и интегра-тивной деятельности многих ученых.

На сегодняшний день для всей науки в целом и для большинства частных научных дисциплин характерен переход на высшую стадию развития — системное изучение реальности. Об этом свидетельствует все большее количество междисциплинарных научных исследований, построенных на стыке разных теоретических и практических областей знания. Не являются исключением в данной тенденции и науки о человеке.

Существует несколько вариантов системного мышления в философской и психологической науках. В качестве наиболее развитых из них можно назвать синергетику, теорию холономности, интегративный и системный подходы.

Наиболее разработанным в психологии является системный подход в его известной форме, названной Л. Берталанфи общей теорией систем.

Существуют различные варианты системного подхода к индивидуальности в зарубежной и отечественной психологии, основанные либо на факторно-аналитических исследованиях индивидуальных особенностей (концепция А. Пауелла и Дж. Ройса), либо на соотношении биологического и социального в индивидуальности (подходы Б.Г. Ананьева, Э.А. Голубевой, В.М. Русалова, Б.М. Ломова и В.С. Мерлина), а также различные основные принципы системно-структурного анализа индивидуальности: иерархической соподчинен-ности элементов в структуре (К.К. Платонов), нахождения элементов в интегральном соотношении (В.С. Мерлин, В.Н. Мясищев), нахожде-

Выявившиеся статистически достоверные различия имеют свои специфические особенности у представителей различных групп крови в логике теории интегральной индивидуальности. Так, различия на уровне нейродинамических свойств выявились лишь у представителей третьей группы крови, на уровне социально-психологических свойств — у представителей первой группы крови. Различия в свойствах личности выявились у юношей и девушек всех групп крови, а различий на уровне психодинамических свойств не было выявлено ни в одной выборке.

Таблица 5.

Сравнительный анализ гендерных различий у представителей 1 и 2 групп крови


	Т-критерий Стьюдента для независимых выборок

	Группы крови

1				2
Среднее зн.		t	Р	Среднее зн.		t	Р
	м			ж
м	ж
С-Эмоциональная устойчивость Q4-Фрустрированность Инт-сть в семейных отношениях Инт-сть в производств-х отношениях	6.7 6.8 5.5	5.5 6.0 4.3	2,14 2,10 2,03	.037 .040 .047	3.9	5.4	-2,61	.012

Таблица 6.

Сравнительный анализ гендерных различий у представителей 3 и 4 групп крови


	Т-критерий Стьюдента для независимых выборок

	Группы крови

3				4
Среднее зн.		t	Р	Среднее зн.		t	Р
	м	t	Р	ж		t	Р
м	ж
Сила процесса тормо-
жения	61.3	55.2	2,02	.048
G-Сила "Сверх Я"					8.1	9.4	-2,20	.032
I-Премсия (мягкосер-
дечность)					5.6	6.7	-2,14	.037
Q4-Фрустрированность	4.1	5.7	-1,97	.045	4.5	5.3	-2,01	.047

- второй, определяющий гибкость поведения, включающий силу про
цессов торможения и возбуждения

- третий, определяющий низкий самоконтроль, включающий коммуни
кативную пластичность

- четвертый, определяющий доброту, беспечность и зависимость, вклю
чающий коммуникативную эргичность

Интернальность у людей с первой группой крови оказалась больше связана с силой процессов возбуждения и торможения, у людей со второй группой крови — только с силой процесса возбуждения, у людей с третьей группой крови — с силой процесса возбуждения и уравновешенностью нервной системы, а у людей с четвертой группой крови — с пластичностью нервной системы.

По результатам изучения факторных структур интегральной индивидуальности у представителей различных групп крови можно выделить следующие закономерности:

• свойства нервной системы и свойства темперамента определяются
разными детерминантами (т.к. попадают в разные факторы) у пред
ставителей всех групп крови

• силы процессов возбуждения и торможения взаимосвязаны и опре
деляются одной причиной (попадают в один фактор) у людей,
имеющих 1, 3 и 4 группы крови, а у людей, имеющих 2 группу кро
ви, являются независимыми и определяются разными причинами

• индивидуальные психические и социально-психологические свой
ства оказываются взаимосвязанными со свойствами нервной систе
мы и не взаимосвязанными со свойствами темперамента у предста
вителей 1, 2 и 3 групп крови. У людей, имеющих 4ю группу крови,
индивидуальные психические и социально-психологические свой
ства оказались взаимосвязанными как со свойствами нервной сис
темы, так и со свойствами темперамента.

В целом, полученные результаты эмпирически поддерживает гипотезу 2: Структура интегральной индивидуальности специфична у представителей различных групп крови

Для изучения гендерных различий у представителей различных групп крови нами использовались t-критерий Стьюдента для независимых выборок, корреляционный, факторный и двухфакторный дисперсионный анализы (В связи с тем, что в нашем исследовании различия между мужчинами и женщинами определяются в свойствах, которые обусловлены как биологическими, так и социальными факторами, мы пользуемся понятием «гендер»).

Сравнительный анализ гендерных различий по развитию тех или иных свойств индивидуальности, представленный в табл. 5-6, выявил лишь небольшие отличия.

ние элементов и структуры в динамической изменчивости (К.К. Платонов), образования крупных блоков, синтез которых и приводит к структуре индивидуальности (Б.Г. Ананьев).

В своем исследовании мы опираемся на концепцию интегральной индивидуальности В.С. Мерлина.

На сегодняшний день является хорошо изученной встроенность в систему индивидуальности конституциональных, физиологических, личностных и социально-психологических свойств. Изучение роли конституциональных и физиологических свойств в психологическом профиле человека связаны с именами таких известных ученых древности и современности, как Гиппократ и Гален, Ч. Ломброзо, Э.Кречмер и У.Шелдон, Х.Е. Гаррет, О. Клинберг, Дж.П. Фоли, И.Л. Чайлд, Е.Н. Са-зерленд, М. Бертини, К.Р. Бул, Дж. Каган, Р.Н. Уолкер, В.М. Русалов, Г.И.Акинщикова, И.М.Палей, М.В. Коркин, В.В. Марилов, В.И. Медведев, С.Б. Малых, М.С. Егорова, Е.А. Силина, А.Л. Трегубов, Т.В. Евтух и многие другие.

В то же время, наряду с многочисленностью данных исследований остро чувствуется недостаток исследований соотношения биохимических свойств со свойствами индивидуальности.

Несмотря на большой интерес к изучению взаимосвязей химических и психологических особенностей, на сегодняшний день существует столь небольшое количество научных исследований по вопросу соотношения группы крови и особенностей индивидуальности и такое обилие популярной литературы, что каждое научное исследование заслуживает особого внимания.

В качестве первого современного научного исследования, изучающего наряду с психологическими особенностями биохимические особенности крови, можно назвать серию научных исследований, проведенных в лаборатории Р.Е. Кавецкого (1961). Данные исследования проводились на собаках, у которых изучали взаимосвязи биохимических и психологических показателей в спокойном состоянии и при физической или болезнетворной нагрузке. Общий вывод данной серии исследований заключается в признании того, что собаки с нервной системой сильного типа легче переживают стресс и быстрее восстанавливаются на всех изучаемых уровнях, нежели собаки с нервной системой слабого типа.

Следующим исследованием, и первым в ряду исследований подобного рода на человеческой выборке, стала работа А.Т. Губко (1968), также представителя Киевской научной школы. Исследования проводились на школьниках в течение 2-3 лет, и хотя лонгитюдность, несомненно, является существенным плюсом данной работы, необходимо отметить, что выборки школьников состояли из 3-15 человек, что не

может не сказаться на полученных результатах. Автору удалось выделить соотношение павловской классификации свойств нервной системы с группами крови: среди сильных уравновешенных типов преобладали 1 и 2 группы крови, среди сильных неуравновешенных и слабых — 3 и 4я. Это дало повод автору поставить вопрос об изменении биологического совершенства крови по убывающей — от 1 к 4 группе.

Плеяду исследований взаимосвязи биохимических и психологических свойств поддержала группа ленинградских ученых под руководством Б.Д. Карвасарского (1971), изучающая роль биохимических и психологических показателей в психическом стрессе у больных неврозами. При помощи регрессионного анализа данными учеными была выявлена существенная роль биохимических показателей (уровень серотонина, дофамина, адреналина и группа крови) на развитие и протекание стрессовых реакций.

Чуть позже в официальной науке появилось теоретическое обоснование применения биохимических показателей крови в междисциплинарных исследованиях (В.А. Германов, 1977), опирающееся на принципы системного анализа человека и роль биохимии в клинической медицине.

В 1979 году было опубликовано исследование О.Г. Мельниченко, по проблемам тревожности также в связи с личностными и биохимическими особенностями. Автором было выявлено опосредованное свойствами нервной системы, а через них мотивами и установками влияние группы крови на структурную характеристику тревожности.

Попытка выявить взаимосвязи между группой крови, силой нервной системы, лабильностью, дифференциальной чувствительностью к спектральному свету и антропометрическими показателями была сделана К.Б. Булаевой (1985). Исследование проводилось среди изолированного населения Дагестана, характеризующегося уникальной этнической пестротой, и позволило выявить этническое распределение групп крови и особенности взаимосвязей групп крови с фенотипиче-скими характеристиками внутри данных народностей.

Примерно в это же время В.С. Мерлин (1986) указывал на необходимость включения в целостное изучение человека как интегральной индивидуальности наряду с биохимическими особенностями непосредственно параметра «группа крови».

На основании изучения имеющихся в литературе публикаций, нами было выдвинуто предположение, что у человека существует некая биохимическая индивидуальность, в качестве маркера которой можно рассматривать группу крови. Основными предпосылками данного утверждения стали следующие:

Таблица 4

Факторная структура свойств нервной системы и темперамента в зависимости от группы крови.


Группа крови	Выделившиеся на уровнях свойств нервной системы и темперамента факторы
1(О)	1. Сила нервной системы

	2. Уравновешенность, экстраверсия

3. Пластичность
4. Интеллектуальность
2 (А)	1. Сила нервной системы

	2. Уравновешенность, экстраверсия

3. Пластичность
4. Скорость темпераментальная
3(В)	1. Подвижность

	2. Сила нервной системы

3. Пластичность
4. Скорость темпераментальная
4(АВ)	1. Интеллектуальность и неэмоциональность

	2. Пластичность

3. Коммуникативность
4. Сила нервной системы

■ внутреннюю позицию человека (эмоциональную устойчивость, са
мостоятельность, нетревожность, интернальность в области дости
жений, семейных и производственных отношений), включающий в
себя также силу процессов возбуждения и торможения

■ сферу взаимоотношений с другими людьми (доброту, беспечность,
проницательность и интернальность в отношениях с другими
людьми), включающий в себя также подвижность и уравновешен
ность нервной системы.

У представителей второй группы крови индивидуальные психические и социально-психологические свойства распались на два обособленных фактора, причем первые оказались взаимосвязаны с силой процессов торможения и уравновешенностью нервной системы, а вторые — с силой процессов возбуждения.

У представителей четвертой группы крови индивидуальные психические и социально-психологические свойства распались на все четыре фактора:

- первый, определяющий практичность и смелость в общении, включающий интеллектуальные эргичность, пластичность и скорость

факторов, определяющих первый - свойства личности и второй — свойства нейродинамического и социально-психологического уровней; для представителей четвертой группы крови — двух факторов, определяющих свойства личности с различными акцентами внутри них, и фактора, определяющего преимущественно психодинамические свойства.

В связи с тем, что параметр «группа крови» характеризует биохимическую индивидуальность, которая более всего (непосредственно) оказывается взаимосвязана с нейродинамическим и темпераментальным уровнями интегральной индивидуальности, нами ожидалось выделение факторной структуры внутри каждой группы крови, прежде всего, на уровнях данных свойств и дополнение ее свойствами вышележащих уровней, причем факторные структуры для различных групп крови должны различаться. Выявленные факторные структуры поддерживают данную гипотезу. Безусловно, взаимоотношения разноуровневых свойств интегральной индивидуальности намного сложнее и связаны не только с группой крови, но в данном случае рассматриваются только общие взаимосвязи в связи с группой крови.

Структуры интегральной индивидуальности на уровнях свойств нервной системы и темперамента в зависимости от типа биохимической индивидуальности, характеризуемой различными группами крови, представлены в таблице 4.

У представителей всех групп крови выделилось по два сходных фактора, определяющих силу нервной системы и темпераментальную пластичность. Вероятно, данные свойства являются «общечеловеческими» и не связаны с группой крови. Различающиеся же факторы также являются сходными у представителей некоторых групп крови, но по-разному группируются друг с другом.

Различия наблюдаются также при изучении взаимосвязей свойств вышележащих уровней с выделившимися на уровнях нервной системы и темперамента факторами. Например, такие личностные свойства как доминантность, беспечность, смелость в общении у людей с первой группой крови оказываются связанными с подвижностью и уравновешенностью нервной системы, у людей со второй группой крови — с силой процессов торможения и уравновешенностью нервных процессов, у людей с третьей группой крови — с подвижностью нервных процессов, а у людей с четвертой группой крови — с эргичностью коммуникативной.

При изучении взаимоотношений разноуровневых свойств интегральной индивидуальности были получены следующие результаты.

У представителей 1 и 3 групп крови индивидуальные психические и социально-психологические свойства распались на два фактора, определяющих:

1. антигены крови (в т.ч. группы крови) всегда взаимосвязаны с антигенами в костях и мышцах, а значит группа крови жестко взаимосвязана с другими биохимическими особенностями организма человека.

2. существуют жестко заданные распределения групп крови в за
висимости от национальности. На основании изученных психологиче
ских особенностей этноиндивидуальности и этнораспределения групп
крови, можно предположить наличие взаимосвязей психологических
особенностей и группы крови.

3. в психологической литературе имеется ряд пилотажных иссле
дований, выявивших достоверные взаимосвязи между группой крови и
некоторыми свойствами индивидуальности

4. показатель «группа крови» представляет собой континуум, ко
торый условно разделяется на группы. В настоящее время в медицине
признано более 14 различных, независимых друг от друга систем крови.
Т.о. доказано, что рекомбинация генов вызывает сочетание в одном ин
дивиде огромного многообразия различных типов групп крови. В ис
следовании Райса и Санджера, например, было выявлено 296 различных
типов крови в зависимости от сочетания различных групп крови между
собой. Таким образом, такое свойство биохимической индивидуально
сти как группа крови должно рассматриваться как континуум, состоя
щий из множества возможных значений. Для исследовательских же
целей можно ввести условно группирующую переменную для данного
свойства. В качестве такой переменной мы предлагаем выбрать наибо
лее изученную в медицине типологию групп крови — систему АВО.

Это позволяет совместить типологическую систему анализа с факторной, ведь группа крови, хотя и определяет «чистые» типы, все-таки предполагает возможность выявления средних значений по данному признаку.

В крови каждого человека содержится индивидуальный набор специфических эритроцитарных агглютиногенов. В настоящее время выделено множество таких агглютиногенов; около 30 из них, встречающиеся достаточно часто (т.е. не ограниченные в своем распространении лишь несколькими отдельными популяциями), служат причиной очень сильных реакций при переливании крови. Наиболее важными системами групп крови считаются системы ABO, Rh, MNSs, P, Лютеран, Келл, Льюис, Даффи, Кидд. Известно около 400 антигенов, расположенных в мембране эритроцитов. Только из тех антигенов, которые учитываются в классификациях групп крови, можно составить почти 300 млн. комбинаций. Если же учитывать и все остальные антигены, то число комбинаций превысит 500 млрд. К счастью, антигенные свойства большинства этих антигенов выражены слабо, и для целей переливания крови ими можно пренебречь.

.74		.60
		.50
.65	.54
.52
.52
	-.50
.58
.75	-.66

2 3 4

.66

.56

.65

.62

.73

.59

.52

-10-

Агглютинация эритроцитов происходит в результате реакции антиген-антитело. Мембрана эритроцитов содержит специфические гли-колипиды, обладающие антигенными свойствами - агглютиногены (или гемагглютиногены). С агглютиногенами реагируют специфические растворенные в плазме антитела, относящиеся к фракции гамма-глобулинов, - агглютинины (или изогемагглютинины).

Начало систематическому исследованию групп крови было положено открытием в 1901 году Ландштейнером групп системы АВО, имеющей наибольшее значение для клиники. В этой системе эритроциты человека разделены по принципу наличия у них трех различных антигенных свойств: А, В и АВ (А+В). Антигенного свойства «О» не существует; в крайнем случае, можно говорить о свойстве Н, однако специфические антитела анти-Н имеют весьма малое клиническое значение. Таким образом, группа крови человека определяется антигенными свойствами эритроцитов. Эти свойства целиком зависят от природы концевого сахара в составе определенных гликолипидов мембран эритроцитов. Таким образом, эритроциты индивидов обладают либо одной, либо другой, либо обеими, либо ни одной из двух субстанций, которые называются антигенами или агглютиногенами А и В; а его сыворотка обладает либо одной, либо другой, либо обеими, либо ни одной из двух субстанций, которые называются антителами или агглютининами ан-ти-А и анти-В. Группы крови именуются по их антигенам А, В, АВ и О.

Химический состав крови, в том числе определяющий группу крови, чрезвычайно важен как для нормального функционирования индивида, так и для поддержания жизни, как таковой. В очень многих исследованиях определенные поведенческие симптомы сопровождались изменениями таких параметров, как температура, содержание кислорода, сахара или кислотный баланс крови. Существуют медицинские свидетельства того, что некоторые состояния крови, вызывающие временные нарушения в функционировании коры головного мозга, могут приводить к необратимым изменениям в клетках головного мозга, а, следовательно, к соответствующему изменению в поведении индивида.

Все вышесказанное делает целесообразным включение такого биохимического свойства, как «группа крови» в исследование взаимосвязей целостной индивидуальности.

Вторая глава «Организация и методики исследования» посвящена описанию экспериментальной составляющей исследования.

Исследование проводилось на студентах 1-5 курсов факультетов физики ПГУ, ПГПУ, ПГТУ в период с октября 2002 года по март 2004 года. Всего в исследовании приняли участие 383 человека.

-19-

Таблица 3.

Факторное отображение структуры интегральной индивидуальности
___________ у представителей различных групп крови______________

Группы крови

2 (А)

3(В)

(О)

Факторы (после ротации)

4(АВ)

12 3 4

3 4

Показатели

.85

.55

.80

Сила процесса возбуждения

.59

.58

.66

.67

.50

.56

.84

.58

.67

.79 .82

.59

.50 .50

.85

.58

.61

.90

-.93

-.91

-.87

.65

.69

.50

Сила процесса торможения Подвижность нерв. процессов Уравновеш-ть нерв. процессов Эргичность психомоторная

.52 .89 .68

.80

.59

.56

.57 .76 .54 .55

-.66

.91 .85

-.65

.68

.51

.75 .55

-.79 -.80

-.75 -.50

-.53

.74

Эргичность интел-ктуальная Эргичность коммун-тивная Пластичность психом-торная Пластичность интеллек-ная Пластичность коммун-ная Скорость психомоторная Скорость интеллектуальная Скорость коммуникативная Эмоциональность психом-ная Эмоциональность коммун-ная

.57

.77

.78 .56

.78

.69 -.58

-.70

.56

.61

.52 .60 .70

.70 -.58

-.52

Эмоциональность интел-ная Экстраверсия Нейротизм Психотизм

-.60

-.61

A-Аффектотимия (доброта) B-Интеллект

.52

-.66

.53 .58

.71

.56

.57

-.54

.74

-.56

C-Эмоциональная устойчивость E-Доминантность F-Сургенсия (беспечность) G-Сила"СверхЯ" H-Пармия (смелость в общении) Премсия (мягкосердечность) L-Протенсия (Подозрит-ность) M-Аутия (мечтательность) N-Проницательность O-Склонность к чувству вины Q1-Гибкость

-.62

.71

Q2-Самостоятельность

-.67

Q3-Самоконтроль поведения

.58

Q4-Фрустрированность

.85 .66

.66

.67

.71 .76

.83 .57 .73 .54 .50

Общая интернальность

-.61

Инт. в области достижений

Инт. в области неудач

Инт. в семейных отношениях

.57

Инт.в производ-х отношениях

.61

.57

Инт.в отношениях с др. людьми

Инт-сть в отношении здоровья

Собственное значение фактора Доля объяснимой дисперсии, %	7.6 6.2 5.2 5.3 17 14 12 12	5.1 4.9 4.5 3.9 11 11 10 09	6.8 5.2 4.7 4.8 12 12 11 11	6.2 3.7 3.8 3.3 14 10 09 08
Общая объяснимая дисперсия	54,20%	49,00%	48,20%	41,40%

-18-

крови; тенденция к положительным взаимосвязям свойств ней-родинамического и личностного, нейродинамического и социального уровней у носителей всех групп крови; тенденция к отрицательным взаимосвязям свойств психодинамического и социального уровней у представителей первой, второй и четвертой групп крови, положительных — у представителей третьей группы крови.

В целом, представителей четвертой группы крови отличает менее тесная взаимосвязанность разноуровневых свойств интегральной индивидуальности по сравнению с представителями всех других групп.

В результате факторизации по критерию Кайзера для всех групп крови было выделено по 4 значимых фактора (табл. 3)

У представителей первой группы крови выделились: фактор определяющий смешанную структуру свойств нейродинамического, личностного и социально-психологического уровней; фактор, определяющий в большей мере свойства нейродинамического и личностного уровней; два фактора определяющих психодинамические свойства, но имеющих разную наполненность.

У представителей второй группы крови выделились: фактор, определяющий свойства социально-психологического уровня; фактор, определяющий свойства нейродинамического и личностного уровней; два фактора определяющих психодинамические свойства, но имеющих разную наполненность.

У представителей третьей группы крови выделились: фактор, определяющий свойства личности; два фактора определяющих психодинамические свойства, но имеющих разную наполненность; фактор, определяющий свойства нейродинамического и социально-психологического уровней.

У представителей четвертой группы крови выделились: фактор, определяющий психодинамические свойства; два фактора, определяющих свойства личности, но имеющих разную наполненность; фактор, определяющий нейродинамические свойства.

Выделившиеся структуры схожи у представителей первой, второй, и третьей групп наличием двух факторов, определяющих психодинамические свойства с различными акцентами внутри них. Представители первой и второй групп крови схожи также наличием общего фактора, определяющего нейродинамического и личностного уровней. Специфичным для первой группы крови стало выделение «смешанного» фактора, определяющего свойства нейродинамического, личностного и социально-психологического уровней; для представителей второй груп-

пы крови - фактора, определяющего преимущественно социально-психологические свойства; для представителей третьей группы крови —

-11-

На первоначальном этапе проводилось определение групп крови у испытуемых при помощи стандартной методики, проводимой медицинским персоналом.

Далее с целью изучения структуры и особенностей интегральной индивидуальности осуществлялась тестовая диагностика широкого спектра индивидуальных особенностей. При тестировании каждому испытуемому выдавался пакет распечатанных методик и стандартные бланки для ответов. В результате выбраковки случаев и проверки шкал на нормальность распределения удалось сформировать общую выборку численностью 200 человек (по 50 представителей каждой группы крови (1 (О), 2 (А), 3 (В), 4 (АВ)) с примерно равным соотношением юношей и девушек в каждой группе.

Для изучения разноуровневых свойств интегральной индивидуальности были использованы общеизвестные методики, применяемые в лаборатории В.С. Мерлина — Б.А. Вяткина: опросник свойств нервной системы Я. Стреляу, опросник личности Айзенка, опросник формально-динамических свойств индивидуальности В.М. Русалова, многофакторный личностный вопросник Р. Кеттелла 16PF, опросник уровня субъективного контроля. На основе этих методик было выделено 42 показателя.

В дальнейшем полученные данные были подвергнуты статистической обработке посредством корреляционного, факторного, дисперсионного анализов в компьютерных параграммах «STATISTICA v5.0» и «SPSS 10.0 for Windows».

Третья глава «Результаты исследования и их обсуждение»

содержит изложение и анализ полученных данных.

Анализ результатов проводился по нескольким направлениям: 1. Исследование различий в свойствах интегральной индивидуальности у представителей различных групп крови. 2. Исследование особенностей структуры интегральной индивидуальности у представителей различных групп крови 3. Исследование различий в свойствах и структуре интегральной индивидуальности у представителей различных групп крови в связи с гендерными особенностями.

При использовании t-критерия Стьюдента для независимых выборок, выделенных по показателю «группа крови системы АВО» из 42 изучаемых показателей достоверно значимые различия хотя бы между представителями двух групп выделились по 28 (66.7%) показателям. В целом, выделилось

12 (28.6%)значимых различий между носителями 1 и 2 групп крови; 12(28.6%) - между носителями 2 и 3 групп крови; 15 (35.7%) - между носителями 3 и 4 групп крови;

-12-

5 (11.9%) - между носителями 1 и 3 групп крови; 14 (33.4%) - между носителями 1 и 4 групп крови; 9 (21.4%) - между носителями 2 и 4 групп крови.

Наиболее различающимися оказались представители третьей и четвертой групп крови, а наиболее похожими представители первой и третьей, второй и четвертой групп крови. Возможно, данный факт можно объяснить химической структурой группы крови, ведь у носителей первой и третьей групп крови в крови присутствует агглютинин α, которого нет в крови у людей со второй и четвертой группой крови. Вероятно, именно данный химический компонент каким-то образом воздействует на экспрессию других генов, отвечающих за различные свойства нейродинамического, психодинамического, личностного и социально-психологического уровней, а также на развитие тех или иных гормональных функций, которые в свою очередь оказываются связанными со свойствами вышележащих уровней.

Стоит отметить, что ни по одному показателю нет достоверных различий между представителями всех четырех групп, т.е. невозможно выстроить людей с разными группами крови по нарастанию какого-либо признака. Следовательно, существующие взаимосвязи между группой крови и параметрами интегральной индивидуальности имеют сложный, не прямолинейный характер.

Тем не менее, представители той или иной группы крови имеют свои отличительные признаки. Так для представителей второй группы крови менее характерна самостоятельность, чем для представителей всех других групп, в то время как представители первой, третьей и четвертой групп попарно не имеют достоверных различий по данному признаку. Для представителей третьей группы крови более характерна проницательность и расчетливость, менее характерна интеллектуальная пластичность, чем для представителей всех других групп, в то время как представители первой, второй и четвертой групп попарно не имеют достоверных различий по данным признакам. Для представителей четвертой группы крови менее характерен абстрактный интеллект, более характерна интернальность в области достижений, чем для представителей всех других групп крови, в то время как представители первой, второй и четвертой групп крови попарно не имеют достоверных различий по данным признакам. Для представителей первой группы крови отличительных черт выявлено не было.

Для изучения особенностей выявленных различий между свойствами разных уровней интегральной индивидуальности (табл. 1) изучае-

мые различия были подвергнуты процедуре стандартизации. Сначала было подсчитано фактическое количество выявленных попарных различий и максимально возможное количество попарных различий для каж-

-17-

Для представителей всех групп крови оказались сходными как по значимости, так и по знаку только четыре взаимосвязи между свойствами соседних уровней интегральной индивидуальности. Так, экстраверсия оказалась положительно взаимосвязана с беспечностью и смелостью в общении, а нейротизм - со склонностью к чувству вины и фру-стрированностью. Таким образом, можно предположить, что независимо от того, носителем какой группы крови человек является, данные свойства будут развиваться параллельно. Среди взаимосвязей свойств не соседних уровней интегральной индивидуальности сходных взаимосвязей выявлено не было. В целом, факт наличия лишь такого малого количества сходных взаимосвязей может говорить о большой специфичности структур интегральной индивидуальности у представителей различных групп крови.

Взаимосвязи разноуровневых свойств интегральной индивидуальности существенно различаются у представителей различных групп крови. Сходными для носителей всех групп крови являются только четыре взаимосвязи свойств психодинамического и личностного уровней, что говорит о большой специфичности данных структур.

Для формирования структуры интегральной индивидуальности большую роль играют на нейродинамическом уровне сила процессов возбуждения и подвижность нервных процессов — у носителей первой и четвертой групп крови, подвижность и уравновешенность нервных процессов — у носителей второй и третьей групп крови; на уровне свойств темперамента: экстраверсия и нейротизм — у представителей всех групп крови, психотизм — у носителей первой и второй группы крови, интеллектуальная и коммуникативная эргичность, интеллектуальная эмоциональность — у носителей четвертой группы крови; на уровне свойств личности наблюдается обилие взаимосвязей, большинство из которых сгруппированы вокруг эмоциональной устойчивости, смелости в общении и самостоятельности, тревожности и подозрительности у представителей всех групп крови; а на уровне социально-психологических свойств включенными во взаимосвязи оказываются все виды интер-нальности, кроме общей интернальности и интернальности в отношениях с другими людьми у представителей четвертой группы крови.

Наблюдаются тенденции к смешанным (положительным и отрицательным) взаимосвязям свойств психодинамического и личностного уровней интегральной индивидуальности у представителей всех групп крови; нейродинамического и психодинамического, личностного и со-

циально-психологического уровней у носителей первой, второй и третьей групп крови, положительных — у представителей четвертой группы

-16-

дуальности нами было проведена процедура вычисления показателей описательной статистики и множественное сравнение средних, т.е. оценка апостериорных контрастов (Post Hoc) при помощи метода Бонферонни, который считается наиболее чувствительном при малом количестве сравниваемых средних.

Данный анализ также выявил, что ни по одному свойству не наблюдается линейной зависимости.

По результатам множественного сравнения средних было выявлено, что выявленные эффекты обусловлены чаще всего существенным различием изучаемых свойств между какими-либо двумя группами крови, например, статистически значимый эффект группы крови на силу процесса торможения обусловлен прежде всего существенной разницей между представителями второй и четвертой групп крови; на подвижность нервной системы и доминантность — представителями второй и четвертой, третьей и четвертой групп крови; на уравновешенность нервной системы — представителями первой и третьей, второй и третьей, второй и четвертой групп крови; на открытость — представителями второй и третьей, первой и третьей групп крови; на беспечность — представителями первой и второй, первой и четвертой групп крови; на силу «Сверх Я» - представителями первой и третьей, первой и четвертой групп крови; на мягкосердечность и самостоятельность - представителями первой и второй групп крови; на самоконтроль поведения — представителями первой и третьей, первой и четвертой групп крови; на интернальность в области достижений — представителями первой и четвертой, третьей и четвертой групп крови; на интернальность в отношениях с другими людьми — представителями первой и второй, первой и четвертой групп крови.

В целом, выявленные статистически значимые эффекты группы крови на некоторые свойства интегральной индивидуальности поддерживают гипотезу 1: представители различных групп крови достоверно значимо различаются по некоторым психологическим свойствам.

Изучение структуры интегральной индивидуальности проводилось нами в плане изучения межуровневых взаимосвязей в двух аспектах — изучение взаимосвязей между свойствами соседних уровней интегральной индивидуальности и изучение взаимосвязей свойств уровней, не соседствующих друг с другом.

Корреляционный анализ (по Пирсону) проводился также в два этапа. На первом этапе были выделены и проанализированы общие для представителей всех групп крови взаимосвязи, что позволило выявить

«общечеловеческие» особенности, а также облегчить изучение взаимосвязей, специфичных для представителей каждой группы крови, что было проделано на втором этапе анализа и позволило рассмотреть уникальность каждой структуры.

-13-

дого уровня интегральной индивидуальности. Потом в связи с различным количеством изучаемых показателей свойств разных уровней для обеспечения возможности сравнения было высчитано процентное соотношение, показывающее в какой части из всех возможных попарных различий были выявлены достоверные различия по каждому уровню интегральной индивидуальности.

Таблица 1.

Попарный сравнительный анализ разноуровневых свойств инте-гральной индивидуальности у представителей различных групп крови


	Количество выявленных попарных различий между носителями различных групп крови						Общее кол-тво выявленных попарных различий между всеми группами	Максимально возможное кол-во попарных различий между всеми группами	% выявленных различий между всеми групп-ми поот-нош-ю к макс.но возм-му

1-2	2-3	3-4	1-3	1-4	2-4
Свойства нейроди-намического уровня	0 5 5 1	0 7 4 2	2 8 4 1	0 2 3 0	1 6 5 2	2 1 5 1	5 29 26 7	24 90 96 42	20.8 32.2 27.1 16.6
Свойства психодинамического уровня
Свойства личностного уровня
Свойства социально-психологического уровня

Как видно из таблицы 1 наибольшее количество достоверно значимых различий выделилось в свойствах психодинамического уровня. Вероятно, данный факт объясним большей связанностью психодинамических особенностей с организменными показателями, что неоднократно подчеркивалось в научных исследованиях, начиная с У. Шел-дона и Э. Кречмера. Возможно, данная связь объясняется достаточно сильной зависимостью и тех и других свойств от генетических и гормональных факторов. Однако встает вопрос о свойствах нейродинами-ческого уровня. Следуя данной логике, они также должны быть сильно

взаимосвязаны с организменными показателями, возможно даже сильнее, чем свойства психодинамики. Однако выявленные нами различия опровергают данное предположение. Кроме того, выявлено большее количество различий в свойствах личностного уровня, нежели в

-14-

свойствах нейродинамического. Кстати, данный факт частично (в части соотношения различий в нейродинамических и личностных свойствах) согласуется с исследованиями В.Г. Михайлова (1982), Н.А. Муратовой (2003), Б. Льюина (1987), Е.Г. Жадько (2003), М.С. Русакова (2004) и Н.Н. Лаврова (2002), отмечающих, что наибольшее количество различий выделяется именно на личностном уровне. Тем не менее, полученные нами факты также и частично противоречат исследованиям данных авторов — в части соотношения различий в психодинамических и личностных свойствах. Вероятно, столь низкое количество достоверных различий на уровне свойств нейродинамики можно объяснить большей зависимостью данных свойств от генотипа, нежели от гормональных факторов. И тогда, можно также предположить, что в качестве центрального механизма, опосредующего взаимодействие группы крови с разноуровневыми свойствами интегральной индивидуальности, выступает гормональный фон, с одной стороны, подверженный влиянию со стороны биохимических и генетических факторов, а с другой стороны, влияющий на психодинамические и личностные свойства.

Наименьшее количество достоверно значимых различий выявлено в свойствах социально-психологического уровня, что также соотносится с гипотезой о роли гормонального фактора.

Выявленные факты эмпирически поддерживают гипотезу 1: представители различных групп крови достоверно значимо различаются по ряду индивидуальных свойств.

Для определения эффектов группы крови на разноуровневые свойства интегральной индивидуальности применялся однофакторный дисперсионный анализ ANOVA (фиксированные эффекты). Переменная «группа крови» включалась в дисперсионный анализ в качестве независимого (межгруппового) фактора, т.е. межгрупповой фактор представлял собой качественную переменную с 4 градациями соответственно группе крови. Зависимые количественные переменные составили изучаемые свойства интегральной индивидуальности.

При проведении дисперсионного анализа ANOVA были выявлены статистически достоверные эффекты, оказываемые группой крови только на некоторые свойства интегральной индивидуальности.

Результаты, представленные в таблице 2, показывают, что установлен статистически достоверный эффект фактора «группа крови» на силу процессов торможения, подвижность и уравновешенность нервных процессов, открытость, доминантность, беспечность, силу "Сверх Я",

мягкосердечность, самостоятельность, самоконтроль поведения, интер-нальность в области достижений и в отношениях с другими людьми.

-15-

Таблица 2.

Эффекты группы крови на свойства интегральной индивидуальности

	F	Р
Сила процесса торможения	2,871	0,038
Подвижность нервных процессов	4,663	0,004
Уравновешенность нервных процессов	7,633	0,000
А- Аффектотимия (открытость)-Шизотимия	3,775	0,012
Е-Доминантность — Конформность	3,319	0,021
F-Сургенсия (беспеч-ть) - Десургенсия (озабоченность)	4,571	0,004
G-Сила"СверхЯ"	5,123	0,002
I-Премсия (мягкосердечность)- Харрия (жестокость)	3,220	0,024
Q2- Самостоятельность — зависимость от группы	3,704	0,013
Q3 -Самоконтроль поведения	4,153	0,007
Интернальность в области достижений	6,447	0,000
Интернальность в отношениях с другими людьми	3,217	0,024

При анализе выявленных эффектов в логике теории интегральной индивидуальности можно отметить, что выявлены достоверно значимые эффекты группы крови на три из четырех (75%) изучаемых свойств нейродинамического уровня, семь из шестнадцати (43.75 %) свойств личностного уровня и два из семи (28.6 %) свойств социально-психологического уровня. Статистически значимых эффектов группы крови на свойства психодинамического уровня выявлено не было. Т.о. можно говорить о том, что группа крови является фактором изменения, прежде всего, свойств нейродинамического уровня интегральной индивидуальности, несмотря на то, что по «абсолютным» значения статистически достоверных различий было выявлено не так много (по результатам t-критерия Стьюдента для независимых выборок). Следовательно, можно предположить, что оказываемый группой крови эффект «распространяется» по нисходящей от нижних уровней к верхним в интегральной индивидуальности. Единственным вопросом в данной логике остается вопрос об отсутствии значимых эффектов группы крови на свойства психодинамического уровня. Вероятно, выявленные различия в свойствах данного уровня обуславливаются не прямыми связями, а неоднократно опосредованными, например, другими свойствами био-

химического уровня (гормональными и т.д.), а также свойствами нейро-динамики.

Для изучения парных сравнений между представителями различных групп крови по разноуровневым свойствам интегральной индиви-